Глава 28. Встреча в поместье Токугава
— Терпи, – произнес Хоши в ответ на рассерженное шипение друга и затянул очередной узел на ране под лопаткой, которую он сшивал.
Намджун крепче сжал во рту уже порядком измочаленную палку и зажмурился. По его лицу стекал обильный пот, а из глаз, против воли, лились слезы, которые он не в силах был контролировать.
— Не стоило подставляться, – назидательно заметил Хоши, удобнее перехватывая иголку, все норовившую выскользнуть из испачканных кровью рук.
— Простите, сенсей, – огрызнувшись, с трудом прокряхтел тот.
Фудзивара усмехнулся и перекусил нитку. Он внимательно осмотрел проделанную работу, убедился, что его узлы достаточно крепки, и края раны не разойдутся от резких движений, и потянулся за бутылочкой саке, стоявшей в стороне.
— Готов? – спросил он у самурая, искоса наблюдавшего за его движениями.
Тот судорожно кивнул, и Хоши вылил все содержимое бутылочки на рану. Татибана дернулся, отскочив в сторону, и взвыл, но прикушенная зубами палка заглушила его крик.
Фудзивара деловито вымыл руки в миске с холодной водой, собрал иголки и нитки, пока его друг отходил от болезненного процесса очищения раны.
— Мне бы отлежаться завтра, – хрипло пробормотал тот, беря протянутую мазь.
Они оба знали, что это невозможно. Сегодня вечером Кенджи-сама тайно должен будет уехать из лагеря, чтобы встретиться с Дженни-сан и совершить в поместье Токугава то, что они задумали.
Взяв миску и грязные тряпки, Хоши вышел из палатки сквозь откинутый полог. Мужчина, прищурившись, проводил его внимательным взглядом и выбрался следом. Свежий воздух приятно охладил кожу на спине, которую будто бы жгло огнем, но он морщился после каждого движения: рана была в крайне неудачном месте, и теперь даже простое поднятие руки давалось ему с огромным трудом.
Двинулся сквозь лагерь, мимо разбитых палаток и разведенных костров, над которыми кипел в котлах не лезший больше в горло рис. Он шел вниз по небольшому склону, зная, что найдет друга возле ручья. Фудзивара действительно был там, но Намджун замедлил шаг, увидев, что рядом с ним стоял также Кенджи-сама.
Он смотрел на самурая со спины и уже не в первый раз чувствовал внутри себя клокотание бессильной злобы — от вида его неровно, коротко обрезанных волос. Символ позора. Знак бесчестия. Его уже пять лет носил Тэхен, теперь та же участь постигла и Хоши. Свои волосы перед отъездом из поместья он обрубил сам.