сообщение от неизвестного.
Карина лежала на больничной койке, облокотившись на подушку. Плечо уже не ныло, но тянуло неприятно. Телефон молчал. В палате было тихо, только капельница щёлкала каплями в тишину.
Дверь приоткрылась.
— Ну чё, как ты? — Макс заглянул в палату, с порога чуть прищурившись. На нём была та же куртка, те же черные джинсы, как всегда. За спиной короткий скрип когтей. В палату первым вошёл Пёс, виляя хвостом.
Карина чуть приподнялась, сдерживая улыбку.
— Ага, нормально. Жива пока.
— Ну выглядишь лучше, — хмыкнул он, проходя внутрь. — Пёс вот тоже волновался.
Пёс действительно подошёл и положил морду на кровать, уставившись на неё глазами, полными преданности.
— Привет, зверюга, — Карина коснулась его головы, улыбнулась, но быстро спрятала улыбку.
Макс сел на край стула рядом. Посмотрел на неё внимательно.
— Сильно болит?
— Терпимо. Не в первый раз получаю, — ответила она, чуть пожав плечом.
— Ну ты, конечно, даёшь... — Он почесал затылок. — Я уж думал, с ума сойду там. Пока скорая, пока бинты... ты ж не показала виду даже.
Карина усмехнулась.
— Ага, а ты потом чуть не прибил Жарова.
— Та не чуть. Почти. — Он улыбнулся. — Он ещё тот гад.
Повисла короткая пауза. Макс посмотрел на неё пристально, потом спросил:
— Слушай... можно спросить? Только если не хочешь, не отвечай.
Карина посмотрела на него вопросительно.
— Ты говорила, что в разводе. Это давно?
Она кивнула.
— Почти два года.
— А чего так? Ну... если не секрет.
Карина отвела взгляд. Пёс тихо вздохнул у кровати.
— Он изменил, — тихо сказала она. — Причём не просто с кем-то. С подругой. Той, которой я доверяла.
Макс на секунду замер. Потом чуть хрипловато выдохнул:
— Ну нихрена себе...
Карина кивнула.
— Больно было. Не потому, что он ушёл, потому что я столько лет была слепая. И вот после этого... как-то сложно стало пускать кого-то ближе.
— Да понятно. Тут не то что сложно, просто... нахрен никого не хочется.
Она чуть усмехнулась.
— Да. Примерно так.
Макс встал, поправил куртку.
— Ну ты, если чё, зови. Мы с Псом придем.
Он подошёл ближе, задержался взглядом, потом коротко улыбнулся. Пёс махнул хвостом.
— Спасибо, — тихо сказала Карина.
— Держись.
Он ушёл так же просто, как вошёл. Карина осталась лежать, глядя в потолок. И впервые за последние года не чувствовала себя совсем одинокой.
~
На улице уже стемнело. В убойном тишина, только тусклый свет ламп и шорох бумаг. Гнездилов возится у кофеварки, ворчит что-то про «безделие» и «творческое выгорание».