Глава 2
Тишина в его квартире давила на уши. Банчан сидел на полу, прислонившись к дивану, и смотрел на экран телефона. Палец замер над клавиатурой. Каждое слово должно было быть выверено. Искажено. Спрятано. Он набрал сообщение, стёр, набрал снова. Наконец, отправил.
«Я не могу дышать без твоего хаоса. Дверь открыта. Вернусь до рассвета. Но знай… у меня есть свои условия».
Условия. План. Тайна. Он вкладывал в это слово всё, что у него осталось — обрывки чести, призрак надежды и холодную сталь предательства. Он играл в самую опасную игру своей жизни, и ставкой была его душа.
---
В клубе «Энигма» атмосфера была сюрреалистичной. Феликс вернулся в приватный зал и сел на своё место с таким видом, будто ничего не произошло. Его сердце, однако, бешено колотилось, а губы всё ещё горели от прикосновения к Хёнджину.
Минхо, появившись как из ниоткуда, развалился на соседнем кресле с беззаботным видом.
—Слышал новую? — он начал, игриво поднимая бокал. — Хлеб говорит маслу: «Если мы упадём, я на тебя, друг». А масло отвечает: «Расслабься, дружок. В этом мире каждый падает на кого-то посильнее».
Он рассмеялся своему собственному рассказу. Сынмин, сидевший напротив, лишь поднял eyebrow, его циничный взгляд скользнул по Минхо с лёгким презрением. Чонин, не отрываясь от планшета с новостями о убийстве доктора Кима, издал короткий, беззвучный смешок. Его взгляд, холодный и аналитический, изучал каждую деталь статьи.
Феликс пытался сохранять спокойствие, но внутри всё сжималось. Образ Хёнджина — испуганного, в размазанной подводке — не выходил из головы. Что, если с ним что-то случилось? Что, если его заметили? Ложь, которую он сказал Чонину, внезапно показалась хрупкой и опасной.
— Извините, — он снова поднялся, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Снова в туалет.
На этот раз Чонин медленно поднял на него глаза. Взгляд был тяжёлым, пронизывающим.
—Опять? У тебя что, проблемы с мочевым пузырём, брат? — его голос был мягким, но в нём слышалась сталь.
Феликс лишь покачал головой и вышел, чувствуя на спине жгучий взгляд Чонина.
---
В туалете Хёнджин всё ещё сидел на полу, в ступоре, проводя пальцами по собственным губам. Дверь с силой распахнулась. Вошёл крупный мужчина в дорогом, но безвкусном костюме. Его глаза, затуманенные алкоголем, сразу же прилипли к Хёнджину, сидящему на полу в своём вызывающем платье.
— Ого, красотка, — его голос был хриплым, пропитанным похабностью. — Что это мы тут такие грустные? Парень обидел?