Глава 6

Утро в квартире Хёнджина было тихим и неловким. Первым проснулся Феликс. Он лежал, слушая ровное дыхание Хёнджина у своей спины, и чувствовал тяжесть принятого решения. Осторожно, чтобы не разбудить, он высвободился из его объятий и встал с кровати. Он не мог оставаться. Не сейчас. Слишком многое было разрушено.

Хёнджин проснулся от звука закрывающейся входной двери. Его рука потянулась к пустому месту рядом, и по телу пробежала холодная волна одиночества. Он понял. Феликс ушёл. Он медленно поднялся, его взгляд упал на смятую простыню, и горло сжало от кома боли. Он собрался и молча поехал на работу, в глазах — пустота.

---

В доме Чонина утро началось с взрыва. Банчан, не спавший всю ночь, с яростью обрушился на Чонина.

— Ты знал! Ты видел, как он на меня смотрит, этот псих Джисон, и ничего не сказал! Ты получал от этого удовольствие?

Чонин, холодный и собранный, стоял у окна.
—Я уже говорил, детектив, я не контролирую бредни каждого сумасшедшего. Его чувства — его проблема.

— Его проблема? — Банчан засмеялся, и в смехе не было ни капли веселья. — Он тебя поцеловал, блять! А ты стоял и разрешал! Что я для тебя? Игрушка? Очередной экспонат в твоей коллекции?

— Ты сам пришёл ко мне, — голос Чонина стал опасным и тихим. — Ты сам захотел этого хаоса. А теперь ноешь, когда он оказывается грязнее, чем ты ожидал?

— Я хотел тебя! — крикнул Банчан, его голос сорвался. — Только тебя! А не этого… этого цирка с конями!

Ссора разрасталась, становясь всё более жестокой и личной. Они бросали друг в друга слова, как ножи, целясь в самые больные места. Минхо и Сынмин, разбуженные криками, стояли в дверях гостиной, не решаясь вмешаться. Лицо Минхо было мрачным, Сынмин наблюдал с холодным, аналитическим интересом.

Вдруг Чонин замолчал. Он смотрел на Банчана — на его искажённое яростью лицо, на слёзы унижения и гнева на глазах. И в этот момент внутри него что-то щёлкнуло. Стена странной, болезненной одержимости, которую он называл «чувствами», рассыпалась в прах. Он видел перед собой просто человека. Слабого, эмоционального, предсказуемого.

— Всё, — тихо сказал Чонин. Его голос был абсолютно ровным, пустым. — Хватит.

Банчан, всё ещё на взводе, не понял.
—Что «хватит»?

— Чувства, — отчеканил Чонин. — Они закончились. Прошли. Исчезли. Я смотрю на тебя и не чувствую ничего. Ничего, Банчан. Ты стал для меня… фоном.

Воздух вырвался из лёгких Банчана, словно от удара. Он отступил на шаг, глаза его расширились от неверия и шока.
—Ты… ты врёшь.