Глава 5
Джисон медленно, почти нехотя, оторвался от губ Чонина. В его глазах плясали безумные звёзды, а на губах играла блаженная, не от мира сего улыбка. Он потянулся в карман своего окровавленного халата и вытащил ключи от наручников.
— Лови, — его голос прозвучал неестественно звонко в гробовой тишине палаты. Он бросил ключи Чонину, который поймал их машинально, не отрывая шокированного взгляда от Джисона.
Затем Джисон повернулся к койке Минхо. Он наклонился, его дыхание пахло ментолом и железом.
—Береги себя, солнышко, — прошептал он и нежно, почти по-матерински, чмокнул Минхо в щёку. Потом развернулся и вышел из палаты, насвистывая какую-то веселую детскую песенку. Его шаги эхом отдавались в коридоре, пока не затихли вдали.
Повисла тяжёлая, давящая тишина. Первым очнулся Чонин. Он молча подошёл к Минхо и освободил его от наручников, потом к Сынмину. Его пальцы были неожиданно осторожными.
Приехавшие по вызову Чонина частные врачи осмотрели Минхо и Сынмина. Сотрясение лёгкой степени, ушибленные ребра, ссадины. Ничего смертельного. Но их психическое состояние было хуже любых физических травм. Они молчали, избегая взглядов.
Банчан всё ещё сидел на полу, прислонившись к стене. Он смотрел в пустоту, его лицо было пепельно-серым. Вид поцелуя между Джисоном и Чонином врезался в его мозг раскалённым железом. Чонин подошёл к нему, протянул руку.
— Вставай. Мы уезжаем.
Банчан медленно поднял на него глаза. В них не было ни ненависти, ни любви. Только полная, абсолютная опустошённость. Он молча взял протянутую руку и позволил поднять себя.
Все четверо — Чонин, Банчан, Минхо и Сынмин — молча сели в машину Чонина. Никто не произнёс ни слова за всю дорогу. Они приехали в безопасный дом Чонина — не то укрытие, не то крепость.
Чонин разогрел заранее приготовленную еду — какой-то сложный рисовый гарнир с мясом. Они сели за стол и стали есть. Звук ложек и вилок казался оглушительно громким.
— Он сошёл с ума, — наконец тихо сказал Минхо, отодвигая тарелку. — Окончательно и бесповоротно.
— Он был болен всегда, — безразлично заметил Сынмин. — Просто теперь его болезнь вырвалась наружу. Интересно, был ли его брат одним из испытуемых доктора Кима? Возможно, это прольёт свет на его мотивацию.
— Какая разница? — грубо оборвал его Банчан. Он смотрел на Чонина. — Ты знал? О его чувствах?
Чонин отпил воды, его лицо было невозмутимым.
—Я подозревал. Одержимость — это легко читаемая эмоция. Но я не ожидал… такого проявления. — Он посмотрел на Банчана. — Это что-то меняет для тебя?