Глава 7. Испытание тишиной.

Мама вздрогнула — совсем чуть-чуть, словно возвращаясь в тело.
Потом медленно развернулась, обняла Нику в ответ, прижала к себе крепко.

— Мы целый день скандалили сегодня... — сказала она глухо, будто слова застревали где-то внутри.
— Он сказал, что уедет. На север. Насовсем.

Ника сжала её сильнее.

— Это из-за меня всё... — выдохнула она. — Прости. Мне надо было раньше сказать ему.
Тебе не пришлось бы одной это тянуть...

Мама резко покачала головой. В глазах блеснуло что-то злое, обожжённое.

— Да пусть катится ко всем чертям, — сорвалось у неё. — Двадцать лет, Ника. Двадцать.
Бедность, долги — всё было. Я рядом стояла. Всегда. А в итоге — такие слова... такие обвинения...

Голос её дрогнул.

Она отвернулась, провела ладонью по лицу, будто стирала усталость.

— Я думала... — Ника говорила тихо, осторожно. — Я правда думала, что у вас всё хорошо.
Я ни разу... ни разу не слышала, чтобы он так с тобой...

Мама усмехнулась — коротко, горько.

— Это ты не слышала.

Она посмотрела Нике прямо в глаза.

— Значит, не хотел, чтобы слышала. Или не считал нужным сдерживаться, когда тебя нет рядом.

В комнате снова повисла тишина.

— Пусть будет так, как он решил, — наконец сказала мама устало. — Я больше не хочу оправдываться
за свою жизнь. И за твой выбор — тоже.

Ника сглотнула.

Сердце стучало тяжело, неровно.

— Я не хотела, чтобы всё так... — прошептала она. — Я просто... хотела...

Мама мягко коснулась её щеки, большим пальцем стерла остатки потёкшей туши.

— Я знаю, — сказала она тихо. — И за это я тебе благодарна. Но иногда, Ника... иногда цена слишком высокая.
И каждый платит по-своему.

Она снова прижала дочь к себе.

Долго.

Без слов.

Илья вышел из ресторана резко, будто его вытолкнули наружу.

Дверь за спиной глухо захлопнулась, отрезая шум, крики, запахи алкоголя и крови.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не отрезвил — только сильнее обжёг.

Он выглядел плохо.

Нет — он выглядел опасно.

Куртка перекошена, воротник порван.
На скуле темнел свежий след удара, на костяшках — ссадины и кровь, уже подсохшая, стянувшая кожу.
В нём было что-то дикое, неуправляемое — будто внутри всё ещё продолжалась драка, хотя вокруг уже давно была тишина.
Он шёл к машине быстро, почти бегом, не оглядываясь.
Кто-то что-то сказал ему вслед — он не услышал.
Или не захотел услышать.

Дверца хлопнула.
Двигатель взревел с первого поворота ключа.

Илья рванул с места так, что шины завизжали, оставив на асфальте чёрную дугу.
Машина сорвалась вперёд, и город расплылся в полосах света.

Он гнал.

Слишком быстро.