Глава 4. Миша.
– Никогда не понимала, почему сначала нужно надеть маску на себя, а только потом на ребенка, а вдруг ему станет плохо? – Мила, моя соседка на ближайшие пять часов, кокетливо улыбнулась.
Сначала я подумал, что она шутит или же пытается выглядеть дурочкой, чтобы привлечь к себе внимание, ведь мужчинам такие нравятся. Просто глупые и красивые дурочки. Однако, заметив взгляд, полный непонимания, осознал, что ошибся.
Я отвернулся и уставился на стюардессу. Она стояла в проходе в нескольких рядах от меня, показывая, как правильно нужно надевать маску при разгерметизации. Ее движения были плавные и четкие. Взгляд прямой, а губы сжаты в тонкую линию. Больше не было приветливой улыбки, адресованной пассажирам, заходящим на борт. Она испарилась, уступив место серьезности. Наверное, странно было бы демонстрировать аварийно-спасательное оборудование, скалясь во все зубы. Я бы сказал – жутко.
– Дело в том, что при разгерметизации на большой высоте у тебя не так много времени, где-то счет идет на секунды, – не отрывая взгляда от девушки, ответил на вопрос Милы. – Ты можешь потерять сознание, прежде чем успеешь надеть на себя маску, а ребенок тебе вряд ли в этом поможет.
Хоть я и недолюбливал стюардесс, но кривить душой не стал, признался себе с неохотой, что некоторые из них были вполне себе ничего. Даже эта блондинка, что наотрез отказалась пересаживать меня в Бизнес класс. Она стойко выдержала мои попытки ее задеть. Несмотря на мелодичный голос, любезный тон и грамотную речь, в ее глазах полыхала ярость. Я мог бы написать книгу о том, как вывести женщину из себя, точнее стюардессу. И будьте уверены, что получил бы за это Пулитцеровскую премию.
– Так что прежде чем кого-то спасать, нужно позаботиться о собственной безопасности, – проговорил я, не в силах перестать на нее смотреть.
Она присела и достала из темно-синей квадратной сумки ремень безопасности. Девушка определенно была в моем вкусе. Натуральный блонд, лицо сердечком, россыпь веснушек,нескрываемая под тоннами косметики, губы полные от природы, а не сделанные вклинике, и карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, смотрели так, словновидят насквозь, но сами таят в себе никому неизвестную тайну. На золотистогоцвета бейджике латиницей было выведено ее имя. София. Мне не терпелось вновь нажать на кнопку вызова, заставить ее улыбнуться и произнести вежливое: «Могу ли я Вам чем-то помочь?».