33 глава

Лето таяло на глазах, оставляя на коже золотистый загар и ворох воспоминаний о ночных поездках по пустой Москве. Но пришло время сменить открытые сарафаны на нечто более статусное. Университет был для Евы не просто местом учебы, а выходом в свет, к которому она готовилась с истинно женским размахом.

Валера в этом марафоне потребления участвовал с азартом ребенка, дорвавшегося до сокровищницы. Ему нравилось это ощущение: они заходят в дорогой бутик, Ева робко касается пальчиком шелковой блузки или изящных туфель, и он, не глядя на ценник, коротко бросает продавщице: «Берем. И вон те сапоги тоже». К концу августа её шкаф едва закрывался: пять пар новой обуви, гора жакетов, юбок и, конечно, годовые запасы самой дорогой канцелярии — ручки, пахнущие парфюмом, и тетради с тиснением. Он баловал её безбожно, словно компенсируя этим всё то, что ей предстояло пройти в мире «взрослых дел».

Вечером, накануне первого сентября, Ева сидела среди открытых коробок, пытаясь унять дрожь в руках. Тишину разрезал резкий звонок стационарного телефона.

— Алло? — тихо произнесла она.

— Привет. Ну что, студент, готова к завтрашнему штурму? — раздался в трубке низкий, с легкой хрипотцой голос Валеры.

— Ой, не знаю... — Ева вздохнула, присаживаясь на кровать.

— Волнуешься?

— Да... — она невольно поморщилась, представляя себе толпы незнакомых людей и строгих преподавателей.

— Ничего-ничего, — подбодрил её Филатов. — Завтра втянешься, легче станет. Ладно, давай ложись спать, нечего мешки под глазами растить. Завтра заеду за тобой.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Целую, — коротко бросил Валера.

— И я тебя, — Ева смущенно улыбнулась, накручивая на палец витой телефонный провод, и еще долго сидела в темноте, прижимая трубку к щеке.

Утро началось в 8:00. Ева работала над образом как художник: идеально проглаженная белая блуза с накрахмаленным воротничком, юбка-карандаш выше колена (в меру дерзко, но по-студенчески), тонкие капроновые колготки телесного цвета, которые делали её ноги точеными. Волосы она уложила мягкими волнами, а макияж сделала чуть ярче обычного, чтобы скрыть волнение.

В 11:00 она, балансируя на высоких черных каблуках, вышла из квартиры. Родители, стоя в дверях, с гордостью смотрели на дочь.

— Ни пуха, Евочка! — крикнула мама, махая рукой.

— К черту! — отозвалась она, спускаясь по лестнице.