11 глава
Три дня. Три дня тишины. Три дня, за которые я успел выпить четыре бутылки виски, выкурить три пачки сигарет, разбить один телефон об стену и бесконечно листать новостную ленту в «Мире».
Криминальная хроника Лос-Анджелеса бурлила. В центре задержали грабителя ювелирных магазинов. Сенатор Калифорнии требовал реформы полиции. А где-то в пригороде нашли тайник с оружием. Но главная новость была про Веру.
«Дело об убийстве медсестры Веры Мартин официально закрыто. Её бывший муж сознался в преступлении, заявив, что жена уничтожала эмбрионы пациенток без их согласия. В полиции подтвердили - на флешке, переданной анонимным источником, содержатся неопровержимые доказательства. Личность источника не раскрыта, но, по слухам, это владелец ночного клуба «Пандемониум».»
Я усмехнулся, допил виски и открыл раздел со слухами. Там было веселее:
«Морнингстар в запое, его барменша заказала четыре ящика виски. Он что, празднует закрытие дела?»
«А я слышала, он сбежал на Гавайи с той самой детектившей. Клуб продают, никаких тебе больше «Пандемониумов».»
«Да бросьте! Мне подруга из полиции сказала, что он сидит у себя в кабинете и плачет под грустную музыку. Говорят, он влюбился в ту самую Хейзел, а она его бросила.»
«Не верьте, я видела его вчера. Он просто купил новую бутылку и вернулся в клуб. Никаких Гавайев.»
«А мне соседка рассказала, что у него в кабинете теперь живёт попугай, который ругается матом. И что Морнингстар с ним разговаривает, потому что больше не с кем.»
Я затушил сигарету. Налил ещё. Сделал глоток. В горле горело, но внутри становилось теплее. Дым от сигарет смешивался с запахом виски, пропитывая каждую вещь в кабинете. Моя рубашка пахла табаком и алкоголем. Я даже не помнил, когда в последний раз менял её.
За окном был Лос-Анджелес - шумный, яркий, живой. А внутри меня - пустота, которую я пытался залить виски и задымить сигаретами.
Я выпил ещё. Налил снова. Сигарета догорела до фильтра - я затушил её, тут же прикурил новую. В пепельнице было не меньше тридцати окурков. Некоторые ещё дымились.
Я посмотрел на телефон. На экране светился диалог с Хейзел. Мои два сообщения без ответа. Я написал их в первую ночь после её ухода. Потом не писал больше. Потому что боялся, что она не ответит снова.
Я закрыл «Мир». Открыл новости. Закрыл. Открыл слухи. Ничего нового.
Я выпил ещё. Налил снова. В голове шумело, мысли путались, но одна мысль оставалась ясной: её глаза. Её голос. То, как она хлопнула дверью.
Я взял телефон. Написал ей в «Мире»: «Я скучаю.»