По пути

Лата измеряет периметр маленького помещения ногами, и пытается понять, когда успела докатится до такой жизни и где умудрилась проворонить точку невозврата, которая и привела ее сюда.

— Эй, слышь, надоела ходить уже! Тут тебе не подиум, — прокряхтел недовольный старик с неопрятной бородой, заметив передвижения Макеевой по неуютной камере местной полиции.

Точка невозврата оказалась слишком коварной, ведь привела ее сюда не одну, а с прицепом — хотя, судя по произошедшему, большой вопрос кто еще за кого умудрился зацепиться. И прицепа этого зовут Лёшей Смирновым. Которого в детстве, очевидно, уронили, да не раз, и привили привычку решать все проблемы известным и широко распространённым способом, да мало действующим — кулаками.

Лата как сейчас помнит гневные восклицания отпрыска богатых родителей перед тем, как Лёша зарядил ему с ноги и даже после того, как Лёша дал ему отдышаться. Впрочем, вся эта история могла бы завершиться прям в том клубе, и все бы остались целыми и не побитыми, если бы не упрямство, бронелобость и импульсивность обоих.

С чего они сцепились Лата до сих пор понять не может, и уточнять у по центру развалившегося на лавке Леши она не желает — итак слегка поцапались, однако в одном Лата убеждена точно: Лёша не был зачинщиком драки и не он спровоцировал пацана. Лата слышала последние фразы этого паренька достаточно чётко, чтобы быть уверенной в том, что Лёша не виноват прям с самого начала. Лёше верится очень даже с легкостью, и это единственное, что в этот момент кажется правильным.

Впрочем, самого мажорчика с ними в камере нет — его богатые, но до чертиков ссыкливые друзья натравили полицию на Лешу, а сами мило помахали ручкой, прихватив нерадивого дружка с собой.

К сотрудникам полиции Лёша тогда пошёл, идя на поводу у собственного принципа — не мог ударить лицом в грязь перед Латой и показаться таким же ссыкливым, как этот мажор и его друганы. А Лата, глядя на расцарапанную бровь Лёши, пошла за ним, даже не давая ему шанса вставить хоть писк.