7

Техники приехали через двадцать минут. Белые костюмы, маски, перчатки — будто инопланетяне высадились на ржавую палубу. Я всё ещё сидел, прислонившись к контейнеру, и курил. Хотя не курил лет пять. Сигарету стрельнул у Корнеева.

— Парадеевич, ты как? — Адель присела рядом.

Я только головой мотнул. Говорить не мог. В горле всё ещё стояло.
Она ничего не сказала. Просто сидела. И это помогало больше, чем любые слова.
Корнеев ходил кругами, орал в телефон. Его лицо было красным, вены на шее вздулись:

— Нет, ты слушай меня, блядь! Это не просто наркота! Это расчленёнка! Минимум двадцать тел! Да, ДВАДЦАТЬ!

Каролина стояла поодаль, бледная, как мел. Андрей — единственный, кто держался спокойно — методично фотографировал каждый контейнер, каждую находку. Профессионал, сука.
А Куертов... Куертов стоял в стороне с планшетом и что-то быстро записывал. Ни капли эмоций. Будто разглядывает очередную базу данных, а не человеческие останки.
Меня от него уже тошнило.

— Это серьёзнее, чем мы думали, — тихо сказала Адель. — Намного серьёзнее.

— Да ты чё, правда? — огрызнулся я, но тут же пожалел. — Прости.

Она только вздохнула.
К полуночи всё оцепили. Приехали большие шишки — из прокуратуры, из главка. Нас отправили в участок — давать показания, заполнять бумажки. Рутина после ада.
В кабинете было душно. Мы сидели молча. Каролина пила воду маленькими глотками. Андрей уснул прямо на стуле, голова запрокинута. Куертов всё так же тыкал в свой планшет.
А я смотрел на Адель.
Она сидела напротив, руки сложены на столе. Усталость. Напряжение. Но ещё что-то... решимость. Как будто эта находка её не сломала, а, наоборот, зарядила.

— Ты не спишь? — спросила она тихо.

— Не могу. Голова... не выключается.
Она кивнула.

— У меня тоже.
Мы замолчали. Потом я не выдержал:

— Адель... как ты это делаешь? Как ты остаёшься такой... цельной?
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом улыбнулась — слабо, грустно:

— Я не цельная, Саш. Просто научилась не показывать трещины.
Что-то внутри меня екнуло.

— А они есть?

— У всех есть.

Я хотел что-то сказать. Хотел дотянуться до её руки. Хотел...
Но дверь распахнулась.
Корнеев. Лицо каменное.

— Левченко. Парадеевич. Ко мне. Срочно.

Мы переглянулись и пошли за ним.
В его кабинете уже сидел незнакомый мужик — лет сорока, в дорогом костюме, с лицом, которое видело слишком много. Глаза холодные, как у акулы.

— Познакомьтесь, — Корнеев был мрачнее тучи. — Это Виктор Семёнович Громов. Из ФСБ.
Я почувствовал, как холод пополз по спине.