8
Утро встретило нас серым небом и холодным ветром, который хлестал по лицу, как напоминание о вчерашнем. Контейнеры. Головы. Пустые глазницы. Я проснулся в холодном поту, и первое, что сделал — проверил телефон. Шесть утра. Два часа до брифинга.
Не спалось. Да и не хотелось пытаться.
Я поднялся, умылся ледяной водой из-под крана, оделся и поплёлся в участок. Город ещё спал, только редкие машины проезжали мимо, фары резали темноту. Я шёл и думал об Адель. О том, как она вчера сидела напротив меня — усталая, но не сломленная. О том, как она сказала: "Я не цельная, просто научилась не показывать трещины".
Чёрт, Снежка. Ты всегда была сильнее меня.
Когда я пришёл, в конференц-зале уже собирались все. Адель стояла у окна с кружкой кофе, смотрела куда-то вдаль. Каролина листала папку с документами, её лицо было напряжённым. Андрей сидел, закинув ногу на ногу, жевал бутерброд — единственный, кто выглядел спокойно. Куертов, как всегда, со своим планшетом, в очках, важный. Корнеев ходил туда-сюда, разговаривал по телефону, матерился вполголоса.
Громов из ФСБ уже сидел во главе стола — всё такой же холодный, как вчера.
— Парадеевич, — кивнул он мне. — Вовремя.
Я сел рядом с Адель. Она повернулась, посмотрела на меня и тихо сказала:
— Не спал?
— А ты?
Она усмехнулась:
— Тоже нет.
Мы замолчали. Но это молчание было... правильным. Будто мы понимали друг друга без слов.
Ровно в восемь дверь открылась.
Вошёл мужчина — высокий, под пятьдесят, в дорогом костюме, с аккуратной сединой на висках и таким взглядом, будто он привык, что ему подчиняются. Лицо строгое, но с лёгкой улыбкой — той самой, которую носят политики и начальники, когда хотят показаться человечными.
— Доброе утро, — сказал он, и голос у него был приятный, уверенный. — Я Валерий Игоревич Соловьёв.
Начальник полиции города.
Все встали. Я тоже. Адель выпрямилась рядом.
Соловьёв обвёл нас взглядом — неторопливо, оценивающе. Задержался на Громове, кивнул ему уважительно. Потом посмотрел на нас, на команду.
— Я слышал о вчерашней находке, — продолжил он. — Это... ужасно. Но я хочу, чтобы вы знали — у вас есть вся моя поддержка. Все ресурсы, которые нужны. Я лично буду контролировать ход операции.
Корнеев кивнул:
— Спасибо, Валерий Игоревич.
Соловьёв улыбнулся — широко, открыто. Слишком открыто.