Глава 22
Соня
Thexx – Together
Я думала, что Антон убежит, когда узнает, что я убийца, или, по крайней мере, поменяет свое мнение обо мне. Перестанет меня считать той Соней, с которой он познакомился, и будет относиться как-то по-другому, с опаской или жалостью – без разницы. Это одинаково хреново. Но я действительно сильно поменялась с момента нашей встречи, и все благодаря ему. Я доверилась Антону, и теперь он убеждает меня, что я, в принципе, не виновата. Так говорила и мама, и психолог (она до сих пор зовёт меня «в гости», то есть продолжить терапию), но почему-то когда это говорит Антон, я действительно начинаю верить в то, что это случайность.
Всё это время я себя наказывала. Считала, что я этого заслуживаю, ведь я не спасла свою сестру, что равносильно убийству. Тяжкий груз вины день за днем заставлял меня неминуемо приближаться к земле и в один день просто упасть навзничь, больше никогда не поднявшись. Из-за этой вины я морила себя голодом время от времени. Из-за неё у меня появились уродливые шрамы на ребрах, которые и нашёл сегодня Антон. Думаю, любой здравомыслящий человек бы уже давно убежал от меня, но прежде посоветовал бы обратиться к врачу. Но Антон сидит здесь, со мной. Сжимает меня в своих объятиях и позволяет мне выплакаться на его голой груди. Я не заслуживаю всего этого, снова думается мне, но вмиг себя одергиваю. Может, наконец пора перестать убегать от шанса стать счастливой и воспользоваться им?
Смогу ли я?
Мне бы очень хотелось все исправить. Вернуться в тот день и уговорить Аню пойти в гости с родителями, и мы бы веселились там, все вместе. Аня бы осталась жива, Олег бы не избивал меня – одна из причин, по которым я не позволила Антону снять футболку, – мама бы не оказалась в этой лечебнице, Стёпка был бы в разы счастливее. Антон никогда бы не встретил меня, у него бы не было столько проблем.
Прямо сейчас я так хочу услышать голос мамы, и все, что мне хочется сделать, это почувствовать в её голосе любовь, которую я не заслуживаю. Я так хочу, чтобы она и Стёпка меня простили, хотя понимаю, что это невозможно. Со слезами выходило все: и боль, и страхи, и вина. Не вся, но её стало меньше.