Глава 21

Антон

Спустя час мы все так же сидим в её комнате. Молчим: каждый думает о своём. Но нам не нужны слова, чтобы понимать чувства друг друга. Это дорогого стоит.

Вся эта штука с дохлой птичкой – странный способ запугивания для Могилы. Он бы как-то да подписался: попросил бы передать привет мне в этой странной записке, просто бы написал имя отправителя или ещё какая чертовщина. Это упырь любит, когда его имя вертится у всех на языках. Ни закона, ни огласки он не боится, что уже и ежу понятно. Но больше такую херню выкинуть некому, просто потому, что настолько отбитых и бесстрашных здесь больше нет. Так или иначе, я боюсь за Соню. Ей нельзя больше жить здесь, да и Стёпке тоже.

Соня лежит головой у меня на груди, моё сердце бьётся прямо под её ухом. Это как очередное напоминание тому, что Соня – единственная, кто  способен заставить меня чувствовать себя живым. Без вранья и каких-то деланных улыбок. Мне не нужно все это, когда я рядом с ней. Мне вообще больше ничего не нужно, и я не знаю, что делать с этим. А нужно ли вообще что-то с этим делать? Очень хочется пустить все на самотёк, забыть о том, что скоро она отвернется от меня, и наслаждаться каждым мигом, проведённым с ней.

Я наклоняюсь к ней, чуть сползая вниз, чтобы наши лица были друг напротив друга. Запах сладкой ваты окутывает меня, и я блаженно вдыхаю его. Тепло её кожи чувствуется даже через слои одежды. Интересно, каково это, ощущать соприкосновение моей голой кожи с её? Ощущать себя в ней?

Готов поставить все, что у меня есть, на то, что это просто охренительно как горячо.

Я не хочу мучить её распросами, хотя вижу, что у неё есть какие-то мысли по поводу этой мёртвой птицы. Либо это слишком сильно загрузило её. Я хочу быть тем, кто сможет оградить её от всего дерьма, тем, кто поможет справиться со всем этим, и я собираюсь сделать это прямо сейчас.