Глава 24

Соня

— Ты стала меньше общаться с нами, когда начала встречаться с Антоном, — деланно сердитым тоном замечает Егор, но я знаю, что на самом деле он рад за меня. И он прав: мы действительно стали реже видеться.

Я обвожу взглядом кафе, делая вид, будто не заметила, как Алёна пихает Егора под столом. Они такие смешные, особенно когда целуются, потому что выглядят так, будто готовы съесть друг друга. Ту любовь, которой я не видела между своими родителями, я могла каждый день наблюдать у своих друзей, и это действительно здорово.

Я опускаю голову и до боли зажмуриваюсь. Нежелательные события из прошлого предстают у меня перед глазами, как бы я ни хотела забыть их навсегда. Говорят, что плохие воспоминания наш мозг стирает со временем, избавляется от них, как от ненужного, но слишком тяжёлого груза. Почему-то мне кажется, что это не так. Да, я забыла детали тех дней, когда мой родной отец и мама пили день за днем, но я точно помню, что это сопровождалось криками, ссорами, киданием стеклянных бутылок в стены нашего домишки, запахом прокисшего пива, а иногда и приездом полиции в три часа ночи. Это было за несколько дней до нового года, и я надеялась, что мама с папой сделают мне подарок, и не будут скандалить, как они это делали обычно. Но этот подарок был так же нереализуем, как единорог, например. Посреди ночи я проснулась от маминых криков: отец трепал её за волосы и уши, потому что она не хотела ложиться с ним в кровать. Мама кричала и звала меня на помощь, а я лежала в кровати и плакала. Мне так хотелось, чтобы это все закончилось. А потом оказалось, что мама вызвала полицию к нам домой, пока я надеялась, что мне все это приснилось.

Отца – расцарапанного мамиными ногтями так, что наверняка останутся шрамы, и злого до опупения – забрали в участок. Мама долго плакала, а потом ушла спать. К новому году они помирились, и снова пили вместе.