Глава 20
Соня
Я сижу у себя в комнате, у самого окна, подле кровати. Глаза жжёт, меня пробивает крупная дрожь. Ногтями впиваюсь в колени, прижатые к груди, и стараюсь не поворачивать голову влево. Кто бы это ни был, он хотел, чтобы я испугалась. У него вышло.
В панике я обежала весь дом – абсолютно безоружная, испуганная и жалкая, – но никаких признаков проникновения не обнаружила. Стёпа мирно посапывает у семья в постели, Олег храпит во всю в гостевой комнате на первом этаже, у самого входа, не сумев дойти до своей спальни после весёлого вечера. Все везде как обычно, но только не в моей комнате. Зачем я в неё вернулась? Непонятно. Может, потому что хотела проверить, произошло ли это на самом деле. Может, потому что надеялась на то, что это был страшный сон, который отчего-то казался до невозможности реальным.
Меня трясло; казалось, что в комнате слишком мало воздуха, а тот, что был в этих стенах, будто отравлен. Он проникал в мои лёгкие и душил меня. Мои глаза были прикованы к мёртвой птице на полу моей комнаты, осколкам стекла вокруг и записке. Из-за разбитого окна в комнате стоял сквозняк, но я практически не ощущала этого холода. Мои ступни жгло: наверное, поранилась, когда металась по комнате, испугавшись.
Мне так стыдно, что я разбудила Антона, но страх во мне казался намного больше, чем чувство смущения или стыда. Когда он приехал и позвонил мне, попросив впустить его в дом, мне казалось, что я совершенно ничего не чувствую. Что я – не я вовсе, и все это не может происходить со мной. Не здесь, не в нашем доме, где в соседней от меня комнате спит мой младший брат, где хранятся фотоальбомы, мамины вещи и какие-то предметы, хранящие воспоминания тех времен, когда все было хорошо.
Почему это происходит? Что мы сделали плохого и кому? Почему именно мы?
Столько вопросов крутилось в моей голове, столько опасений заставляли моё тело биться в крупной дрожи на полу своей комнаты, но ни одного объяснения мне в голову не приходило. Это чья-то шутка. Просто подшутили какие-то подростки, и все тут. А я, как всегда, слишком паникую и слишком себя накручиваю.
Наконец встаю с пола, смотрю себе под ноги, стараясь обходить стороной осколки, и вижу прямо под окном камень: им-то сначала и разбили окно, чтобы кинуть эту чёртову дохлую птичку с весточкой.
Бедная птичка.