Глава 29

Антон

Daughter – Run

Я был таким же ребёнком, как и все остальные: пакостничал, получал за это люлей и не хотел идти в детский сад ранним утром. В одном из шкафчиков, расположенных в нашей группе, всегда лежала куча игрушек с дефектами. С ними никто не играл. Это просто была кучка брошенных из-за недостающих деталей игрушек, и дети всегда выбирали себе что-то целое, и это было логично: кому бы захочется играть с «калеками»? Затем ломали, после – выбрасывали в эту кучу. И так по кругу. Воспитатели не убирали эту груду мусора, надеялись, что когда-нибудь у них дойдут руки разобрать всю эту свалку и то, что ещё можно спасти, починить, а остальное – в мусорку.

И прямо сейчас я чувствовал себя игрушкой из этой кучи. Одной из многих, у которой что-то пошло не так уже давно; что-то с треском отвалилось от меня, а я даже не заметил, как это произошло. Но вот он я – в куче дерьма с такими же дефектными, как и я сам. У каждого из нас что-то отломано, но всем плевать. С нами если и играются, то мы быстро надоедаем, потому что где-то есть красивее, целее. Выбрасывают в дальний угол маленького выкрашенного в салатовый шкафчика и убегают, смеясь, навстречу чему-то новому. Чему-то целому, чему-то, что не требует починки. Мы все – маленький цирк уродов. Наша тут встреча – парад поломанных печальных игрушек. Наш марш неровный, никто не попадает в ритм; фейерверк не получился, и в небе лишь дважды что-то вспыхнуло блекло-красным. А после – дым. Но, как оказалось, это был слезоточивый газ. В маленьком цирке уродов даже фейерверк вышел так себе.