Глава 30

Соня

The XX – Together

Пара десятков секунд, и все вокруг перевернулось с ног на голову.

Ещё минуту назад я сидела в машине, тесно вжавшись в пассажирское сидение отцовского автомобиля. Я знала, что назревает нечто ужасное, но не могла видеть всего эпицентра событий: наша машина стояла едва ли не последней в этой ужасной цепи из различного транспорта, включавшей в себя мотоциклы и потрепанные жизнью УАЗы. И все эти средства передвижения принадлежали папиным приятелям, которых он собрал за считанные минуты. Он просто сделал пару звонков, – и вот результат.

Честно, я не могла понять, почему отец так рьяно принялся помогать мне. Не то, что бы я не была ему благодарна, – отнюдь. Но мы столько времени прожили по разные стороны баррикад, что, обращаясь к нему за помощью, я, по сути дела, на нее и не рассчитывала вовсе.

Так или иначе, все эти люди находились здесь. И я находилась здесь. А где-то там, в глубине всей этой заварухи, – Егор с Антоном и, возможно, его брат. Если бы хоть неделей раньше мне сказали, что я попрошу у отца помощи, и он притащит свору своих приятелей, выглядивших так, будто машина времени все-таки существует, и они прибыли прямиком из 90-ых, чтобы помочь моему папе в борьбе с какими-то наркобаронами, с которыми по тем или иным причинам работали мой возлюбленный и мой лучший друг, я бы рассмеялась им всем в лицо. Да это даже звучало слишком глупо и запутанно, чтобы быть правдой. В любом случае, мы все находились здесь, и ни один из нас точно не мог знать, чем все это действо обернётся.

Тревога тугим узлом затянулась у меня в груди. Когда отец вышел из машины и приказал не высовываться, все стало ещё хуже. Я просто сидела, вытирая потные от волнения ладони о ткань джинсы, и кусала губы. Бездействие невыносимо.

Точно так же, как и невыносима неизвестность. Я молилась, чтобы Антон и Егор были в порядке, хотя не особо верила во все эти божественные силы. Но, как говорится, в падающем самолёте атеистов нет.

Я не могла ничего видеть, и лишь обрывки ожесточённых споров и угроз доносились до меня. Через пару часов должно было светать. И самое ужасное, что я не могла знать точно, кто встретит сегодняшний рассвет и при каких обстоятельствах. Я так сильно не хотела терять близких мне людей, но единственное, о чем я могла думать, так это о том, насколько они молоды и прекрасны, чтобы умирать. Но ведь смерть не имеет закономерностей. И пощады.

Именно поэтому находиться в в машине прямо сейчас было просто ужасающе больно и тяжело.