Глава: 15 [1942]
Она стояла в том же кабинете. В неё впились два алых глаза - только двое: чудовище и она... Это было странно: с каждой секундой, проведённой в этой комнате, её охватывало ощущение страшного присутствия. Казалось, его руки с длинными когтями, острые, как у зверя, скользят вдоль её спины. Страх разливался по всему телу, сковывал движения, перехватывал дыхание.
- Знаешь, сколько ни смотрю на тебя - ты становишься всё интереснее и интереснее, - прозвучал немецкий акцент на русском языке. Рейх стоял рядом с ней, возвышаясь, словно тёмная скала. Он смотрел на неё с каким‑то жаром - страшным, пугающим, почти звериным.
Она взглянула на него - и руки задрожали. Она чувствовала себя как зверушка в клетке, загнанная и беззащитная.
- ... - она решила промолчать. Сил на слова не было, а желудок издал слабый жалобный звук.
- Ха, сил нет, как я погляжу, - произнёс он, потянувшись и обхватив её подбородок рукой. Его острые ногти царапнули кожу, оставив неприятное ощущение на щеке.
- Знаешь что? Изначально мне хотелось вырвать у тебя глаза, отрезать одно ухо, сломать пальцы - медленно, мучительно, чтобы ты кричала, молила о смерти. Но сейчас, глядя на тебя здесь... Мне хочется чего‑то странного. Это завораживает. Понятно, почему эта псина Советская так сильно печётся о тебе, - он облизнул губы, не отрывая взгляда от её голубых глаз, в которых отражались ужас, страх и оцепенение. О, это ему так нравилось...
Он захотел её не так, как другие. Нет. Он хотел полностью - каждую частицу её тела. Эти глаза, чтобы смотрели только на него. Эти руки, чтобы обнимали его за шею. Чтобы никто не мог к ней прикоснуться, кроме него. Он хотел укусить её, оставить метку - не свой знак, а символ, чтобы все знали: она - его.
Он опустился перед ней на колени, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Глубоко вдохнул - и уловил её аромат: запах крови, пшеницы, земли и травы. О, он уже любил этот запах. Безумие отчётливо читалось в его глазах - он видел в ней свою собственность. Он был почти у цели: ещё миг - и он укусит её, пометит...
Но в этот момент в дверь постучали.
Рейх раздражённо цыкнул, встал и с явным недовольством открыл дверь. На пороге стояли его сыновья - ФРГ и ГДР. Оба выглядели примерно на 19 лет, хотя ФРГ, будущий Германия, был старше - ему было около 20 или чуть больше. ГДР же выглядел слабее, болезненнее - именно поэтому его отдали СССР, хотя позже он умер.