Глава: 20 [1943]
Оказавшись на подступах к Ленинграду, девушка ускорила шаг и побежала в сторону города, всё ещё оставаясь в невидимом состоянии. Воздух был пропитан дымом, гарью и запахом пороха - война не щадила этот край. Она осторожно пробралась внутрь города, минуя русских солдат, стоявших у края блокады. Они были начеку, готовые в любой момент дать отпор немцам, - их напряжённые лица и сжатые винтовки говорили о постоянной готовности к бою.
Софи не забыла о своём обещании помочь ленинградцам. Под покровом ночи она незаметно пробралась к немецким складам и украла ящик картошки и маленькую коробочку с солью - драгоценными припасами в условиях блокады. Ящик она перетащила в безопасное место, стараясь двигаться бесшумно. Единственный, кто её тогда заметил, был сторожевой мужик лет сорока пяти. Он не увидел саму Софи - лишь ящик, который словно сам собой передвигался по земле. От потрясения он упал в обморок, решив, что из‑за голода и усталости окончательно потерял рассудок.
После этого она снова вернулась к немецким позициям. За тот год, что провела у Рейха, Софи успела украсть у медсестры сильные снотворные. Теперь она аккуратно подсыпала их в пищу немецких солдат - понемногу, чтобы это оставалось незамеченным. План сработал: вскоре многие из них начали клевать носом, теряя бдительность.
Затем она взяла около тридцати буханок хлеба и засунула их в сумку. «Запаса хватит всего на пару дней, - подумала она, - но это лучше, чем ничего». Ей нельзя было слишком сильно привлекать внимание - каждый лишний шаг мог обернуться разоблачением. К тому же она сама была измучена: почти не отдыхала, постоянно находилась в напряжении, а голод и усталость давали о себе знать.
Она знала, что в Ленинграде были случаи каннибализма, но для таких людей у неё была своя философия. «Убивать и есть своих - ужасный грех, - размышляла Софи. - Если ты голоден, нельзя опускаться до такого. Таким людям я просто подарю быструю смерть без боли - во сне. Так будет лучше».
Кроме того, она предприняла ещё одну хитрость: нашла одного стожера немецкой армии и подстроила всё так, будто именно он виноват в поломке оружия. Возможно, утром его расстреляют за предательство - но это уже не имело значения. Её цель была выше личных судеб: спасти как можно больше жизней.
Внезапно она вспомнила кое‑что... О девочке Тане, которая писала записки. «Не знаю, жива ли она... Тогда, кажется, был 1942 год, а сейчас - 1943‑й. Но всё же можно проверить», - подумала Софи. Однако сейчас не время: её силы были на нуле.