Глава: 18 [1943]

Прошёл год с того момента, как София попала в плен к Рейху. За этот год она не раз пыталась сбежать, но каждый раз её попытки проваливались. Рейх, казалось, следил за ней 24 часа в сутки. Каждый раз её наказывали: то били плетью, то оставляли в камере без еды и воды, то наносили ожоги.

Однажды ей нанесли ожог в виде символа Рейха - креста. Этот крест был выжжен на её бедре - Рейху нравилось видеть его именно там. Ей запрещали носить штаны: чаще всего на ней были юбки, которые сковывали движения и выставляли ожог напоказ.

В одну из ночей Рейх особенно жестоко её наказал. После этого она не то что ходить - нормально есть не могла.

**Тот день**

Она лежала без сил на кровати Рейха и смотрела на красный потолок.

- Слушай, Meine Sophie [1], ты должна поесть, - ласково сказал Рейх. Но та даже не взглянула на него. Её глаза были пусты, и это раздражало его. Не выдержав, он взял ложку супа, положил её в рот, грубо схватил Софию за подбородок и так же грубо впился в её губы, передав через поцелуй еду.

Она резко попыталась отстраниться, но тело её не слушалось - она проглотила пищу.

- Ха, Gutes Mädchen [2], если хочешь, я ещё раз тебя так покормлю - или ты решила нормально поесть? - сказал он, облизнув губы.

- Я поем, - произнесла она с отвращением.

- Вот и умница, - отозвался он и стал её кормить.

**Наши дни**

Сейчас она сидела на кровати. На её ногах были цепи, не дававшие ей покинуть комнату: неделю назад она снова попыталась сбежать. Рейха в комнате не было - он ушёл на военные сборы и должен был вернуться через 12 часов.

Тут в комнату вошёл Германия. Он заметил её и подошёл ближе.

- Hallo [3], - произнёс он. Он был единственным, с кем она смогла подружиться, а также с его младшим братом.

- Hallo, Deutschland [4], - ответила она. Он был единственным, кто знал, что она владеет немецким.

- Hör, Sophie, zu... Ich möchte dir wirklich helfen, aber mein Vater wird mich töten, wenn ich das tue [5], - произнёс Германия, поправляя очки и глядя на девушку, сжавшуюся в клубочек.

- Я знаю, что ты не сможешь это сделать, - прошептала она, опустив взгляд на свои ноги в оковах.

Германия отчасти понимал русский. Он сжал губы, а затем и руки: ему очень хотелось ей помочь, но он не знал как. Он положил ладонь на её ногу, пытаясь хоть как‑то утешить.

- Es tut mir leid, dass ich so nutzlos bin [6], - прошептал он.

- Ты не бесполезен... Du bist nicht nutzlos, du bist sehr nett - im Gegensatz zu deinem Vater [7], - прошептала она.