IV
1 часть
Спустя неделю после того, как Сережа Титов стал невольным союзником Риты, в его душе бушевала настоящая буря. Он сидел в своем ультрасовременном кабинете в «Титов-Тауэр», но вместо того чтобы изучать отчеты о поглощении стартапов, он смотрел на экран своего ноутбука. На нем была открыта университетская база данных, а именно — фотография и личное дело Эвелины Орловой.
Он ненавидел эту слабость в себе. Эта одержимость простой студенткой была иррациональной, непрофессиональной и потенциально опасной. Но он не мог выбросить ее из головы. Ее образ — смех, неуемная энергия, тот самый огонек, которого так не хватало в его мире, состоящем из цифр, контрактов и искусственных улыбок, — преследовал его.
И теперь к этому добавилось жгучее, примитивное чувство собственности и желание защитить. Та гнусная переписка, которую он получил от анонима, вызвала в нем ярость, которую он давно в себе не знал. Как этот ничтожный червь, этот Алексей, смел говорить о ней в таких терминах? Смел планировать ее унижение?
Ликвидация угрозы была быстрой и эффективной. Он не стал прибегать к грубому насилию. Это было не его стилем. Его оружием были информация и деньги. Достаточно было одного анонимного звонка ректору от «влиятельного спонсора», намекающего на то, что студент Алексей Семенов замечен в продаже экзаменационных ответов и употреблении запрещенных веществ, как на мальчишку обрушилось расследование. Параллельно отец Алексея, бухгалтер на небольшом заводе, неожиданно получил огромный премиальный бонус от «анонимного благотворителя» с условием — оказать «воспитательное воздействие» на сына и оградить его от общения с Эвелиной Орловой. Угроза потери работы и скандал в университете сделали свое дело. Алексей исчез из поля зрения Эвы так же быстро, как и появился, переведясь на заочное отделение под предлогом «семейных обстоятельств».
Сережа знал, что его методы были манипулятивными и циничными. Но он оправдывал себя целью. Он защитил ее. И теперь, наблюдая, как Эва, освободившаяся от назойливого внимания, снова стала светиться, он чувствовал странное удовлетворение.
Он понимал, что должен действовать иначе. Прямо. Честно. Иначе он ничем не отличался бы от того же Алексея, просто с большими ресурсами.