ГЛАВА26- «Страх и желание имеют одно лицо.»

«Там, где кончаются аргументы, начинается власть».
— Карл Шмитт

— Адам, отойди от нее ! — крикнул он.

Голос Дэниела не гремел. Он был низким, ровным и настолько насыщенным холодной яростью, что казался тише окружающей ночи, но резал её, как лезвие. Это был голос не отца, а оперативника, отдающего последнее предупреждение.

Адам не отпрянул. Он медленно, с преувеличенной небрежностью, убрал руку из-под кофты Лианы. Его движения были плавными, почти ласковыми, когда он поправил сбившуюся ткань на её плече, будто заканчивал какой-то важный ритуал. Только затем он сделал шаг назад, разрывая контакт, и засунул руки в карманы брюк. В его позе не было ни вызова, ни страха — лишь полная, абсолютная отстранённость, словно внезапно появившийся Дэниел был досадной помехой в уединённом месте.

Лиана, смертельно бледная, инстинктивно шагнула в сторону отца, её глаза метались между двумя мужчинами.

— Пап, всё не так, я...

— Замолчи.
Дэниел даже не взглянул на неё. Его глаза, сузившиеся до щелочек, были прикованы к Адаму. — Иди в дом. Немедленно.

Она замерла, парализованная тоном, который никогда раньше не слышала от отца.

— Я сказал, иди, — повторил он, и в этом повторе звучала сталь служебного револьвера. — Не заставляй меня повторить в третий раз.

Лиана бросила последний, отчаянный взгляд на Адама. Он не кивнул, не моргнул. Он просто наблюдал, его лицо было бесстрастной маской, отражающей тусклый свет фар. Его молчание было хуже любого приказа. Она развернулась и почти побежала к дому, спотыкаясь на ровном месте. Уже хватаясь за холодную ручку двери, она обернулась. Два силуэта — стояли друг против друга в перекрестье света. Пространство между ними казалось сжатым, заряженным, готовым взорваться.

Дверь захлопнулась, отсекая её от поля боя.

Дэниел сделал один чёткий, отработанный шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума.

— Что ты себе позволяешь, Адам? — его слова вылетали короткими, отрывистыми очередями.

Губы Адама дрогнули  — не улыбка, а намёк на неё, полный презрения.
— Советую следить за выражениями, Дэнни. Особенно на своей территории. Это выглядит слабо.

Скулы Дэниела заходили ходунами, он с силой сжал челюсть, чтобы не сорваться.
— Я всегда относился к тебе с уважением, — начал он, голос был глухим, будто присыпанным пеплом. — Считал тебя человеком слова. Человеком правил. Даже в этом дерьмовом мире.
Он сделал паузу, впиваясь в него взглядом. — Но моя дочь — Она вне игры. Всегда была, всегда будет.