ГЛАВА24- «Цена неповеновения»

«Когда весь мир требует уйти, самое трудное — сделать шаг назад, а не вперёд.»

Полумрак комнаты плотно держал их в тишине, словно изолируя от всего мира за пределами этих стен.

Лиана лежала на спине, прижавшись к его груди, водила пальцами по его коже — по неровному рельефу мышц, по гладким шрамам, чьи истории она пока не знала, — медленно, почти рассеянно, будто боялась спугнуть хрупкую иллюзию момента. За окном снова лил дождь — ровный, настойчивый, монотонный, глушащий весь город. В комнате было тепло и необъяснимо спокойно, до мурашек непривычно спокойно для него, для этого места.

Адам смотрел в потолок, глубоко погружённый в мысли. Всё, к чему он шёл, случилось. Он добился своего — она рядом, здесь, в его пространстве, в его власти. Но странное ощущение не отпускало: не победа, не горькое удовлетворение, а твёрдая, как гранит, тихая уверенность, что отпускать её он не собирается. Не сейчас. И, возможно, никогда. Он не называл это чувствами — просто очевидная, базовая констатация факта, как всё остальное в его жизни. Она стала частью уравнения, которое нельзя вычеркнуть.

Лиана приподнялась на локте, и ее тень скользнула по его торсу. Она внимательно посмотрела на его плечо. Там, ближе к ключице, отчетливо тянулась татуировка — чёрный ворон с широко расправленными крыльями, когти которого мертвой хваткой сжимали тонкий, острый как бритва, кинжал. Линии были намеренно грубыми, резкими, без украшений, как будто выжженными на живом мясе.

— Что это значит? — тихо спросила она, кончик её пальца почти коснулся края чернильного пера.

Адам медленно перевёл взгляд на плечо, словно тоже разглядывая символ впервые за долгое время.
— Ворон, — отрывисто ответил он. — Птица, которая всегда прилетает и возвращается туда, где была смерть. Вестник. Падальщик.Свидетель.
Небольшая пауза повисла.
— Я набил его после первого человека, которого убил сам. Не по приказу отца. По своему выбору. Это напоминание, что назад дороги нет. Что ты становишься частью той тьмы, которую преследуешь.

Лиана задержала дыхание, но ничего не сказала. Слова застряли у нее в горле. Лишь снова уложила голову ему на плечо, теперь сознательно избегая смотреть на зловещую птицу. Адам провёл рукой по её волосам — медленно, почти противореча своей воле, его пальцы погрузились в мягкие пряди.

— Мне нравятся, — негромко, с какой-то внутренней нерешительностью, произнёс он.

— Что? — она удивлённо приподнялась, вглядываясь в его профиль в полутьме.