ГЛАВА18- «Горькое признание»

«Иногда чувство приходит не как счастье, а как потеря равновесия.
Ты ещё стоишь — но уже знаешь, что падаешь.»

Винсент вернулся поздно. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу дома — воздух будто стены сами вытянулись по струнке. Его голос, низкий и не терпящий возражений, разрезал тишину холла:
— Винали, — сказал он, неспешно снимая перчатки. — Передай всем. Ужин через двадцать минут. Спуститься всем без исключений. И нашим юным гостьям тоже. На этот раз — ни единой уважительной причины.

Винали лишь коротко кивнула — жест был полон безмолвного понимания и безусловного подчинения. Это было не приглашение, а приказ.

Лиана лежала на кровати, уставившись в узор на потолке. Слёзы уже высохли, оставив после себя лёгкую припухлость век и холодную, тяжёлую пустоту внутри. Острая боль постепенно кристаллизовалась в тихую, незыблемую решимость. Она мысленно перебирала события, выстраивая их в логическую цепь, не позволяя эмоциям снова захлестнуть себя.

В коридоре за дверью послышались нервные, беспорядочные шаги — кто-то метался туда-сюда.

Эмма, поднявшись наверх, застала Сантьяго в самом разгаре этого тревожного патрулирования.
— Что случилось? — спросила она резко, преграждая ему путь.

Он поднял на неё виноватый, измождённый взгляд.
— Луциана... всё устроила. Как и планировала.
— Что именно «устроила»? — Эмма скрестила руки на груди.

Сантьяго коротко, сдавленным голосом, изложил суть: холодный расчёт Луцианы, подстроенную сцену, роль Гретты и то, как Лиана стала невольной свидетельницей.

Эмма сжала кулаки.
— Это же... подло!
— Знаю, — прошептал он. — И я виноват. Я видел, что она задумала, и не остановил.

Дверь в комнату сестёр оказалась приоткрыта. Они вошли.

Лиана лежала, отвернувшись к стене, но по её дыханию было ясно, что она не спит.
— Ли... — начала Эмма, осторожно садясь на край матраса.

— Я в порядке, — тихо, но чётко ответила Лиана, поворачиваясь к ним. Её лицо было бледным, но спокойным.
— Он просто воспользовался моментом, — произнесла она ровным, аналитическим тоном, будто говорила о постороннем. — А я оказалась рядом. Удобный объект.

Эмма сглотнула, чувствуя, как гнев закипает у неё внутри.

Сантьяго присел на свободный стул, соблюдая дистанцию.
— Лиана, — начал он осторожно, — я не оправдываю его. Но он... такой, какой есть. За все годы я не видел, чтобы он по-настоящему чувствовал что-то к кому-то. Кроме семьи. Эмоции для него — слабость или инструмент.