Опасное спасение

Парень двигался бесшумно, его фигура сливалась с тенями, отбрасываемыми полуразрушенными стенами. Каждый нерв был натянут до предела, слух улавливал малейший шорох, глаза сканировали каждую темную нишу. Филена шла за ним, держа пистолет крепко, но ее мысли были невольно заняты его последними словами. "Не бери в голову. Адреналин. Ничего не значит." Горький привкус обиды мешался с привкусом пыли во рту. Но сейчас не время. Сейчас – выжить.

Они осторожно спускались по скрипучей лестнице, ведущей на первый этаж, когда сбоку, из темноты проема, вынырнула тень. Филена, чьи инстинкты были острее, чем у многих закаленных бойцов, увидела вспышку света — отражение на металле. Времени на раздумья не было.

— Дима! — выкрикнула она, одновременно вскидывая руку с пистолетом.

Раздался выстрел, эхом прокатившийся по зданию. Ее палец нажал на спусковой крючок, почти в ту же секунду, когда раздался ответный, глухой хлопок. Филена почувствовала резкий, жгучий удар в левое плечо. Боль пронзила ее тело, словно раскаленный штырь, заставив ее вскрикнуть и пошатнуться. Пистолет выпал из онемевших пальцев, глухо стукнув о ступеньку.

— Керт! — Туркин обернулся, его глаза горели яростью. Он уже тянулся к своему оружию, но фигура, стрелявшая в них, мгновенно растворилась в тенях, исчезая так же внезапно, как и появилась. Лишь эхо выстрелов металось по пустому зданию.

Темноволосый бросился к ней. Филена уже оседала на ступеньки, одной рукой инстинктивно прижимаясь к раненому плечу. Сквозь пальцы просачивалась теплая, липкая кровь. Ее лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым и поверхностным.

— Черт! Черт возьми! — выругался Дима, опускаясь на колени рядом с ней. Он быстро оценил рану: пуля прошла навылет, но крови было много. — Тебя ранили... Где болит? Сильно?

Он попытался снять с себя куртку, чтобы перевязать ее, но руки дрожали от гнева и страха. Филена смотрела на него, ее взгляд был затуманен, и боль обволакивала сознание, угрожая погрузить ее в спасительную темноту.

— Голова кружится... — прошептала она, ее веки начали тяжелеть.

— Нет! Не смей! — Дима схватил ее лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на себя. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас были полны отчаяния. — Смотри на меня, Керт! Слышишь? Смотри только на меня! Не закрывай глаза, черт возьми! Что бы ни было, просто смотри на меня!

Он тряс ее за плечи, пытаясь удержать ее сознание.

— Это всего лишь царапина, да? Просто царапина, ничего страшного. Держись! — Он врал, и они оба это знали. — Ты же сильная, Керт. Ты не можешь вот так просто сдаться. Мы только что выбрались из-под обстрела, ты выстояла, ты... ты стреляла в ответ! Это не ты сдаешься. Смотри на меня! Что-нибудь скажи!

Филена пыталась сфокусировать взгляд на его лице, на этих встревоженных глазах. Она чувствовала, как силы покидают ее, как сознание медленно, но верно ускользает. Но его голос, его взгляд, его руки на ее щеках — все это было якорем, удерживающим ее на поверхности. В этот момент не было ни мафии, ни наркодилеров, ни их войны. Был только он и она, и его отчаянная попытка спасти ее. А она цеплялась за его глаза, как за спасительный круг, зная, что если закроет их, то может и не открыть больше.

Туркин продолжал трясти ее, его голос был полон отчаяния.
— Не закрывай глаза, Керт! Слышишь? Не смей!
Он быстро, насколько позволяла ситуация, осмотрел рану. Ситуация была серьезной. Она теряла сознание, и счет шел на минуты. До ближайшей больницы, куда они могли бы обратиться, не привлекая лишнего внимания, было слишком далеко. Единственный вариант – ее отец. Мысль об этом была сродни самоубийству. Его появление на территории наркодилера, заклятого врага его собственного отца, было бы актом агрессии, объявлением войны. Но другого выбора не было. Ее жизнь сейчас зависела от этого безумного риска.

— Керт, держись! Мы идем к твоему отцу, — прорычал Дмитрий, поднимая ее на руки. Она была легкой, почти невесомой, но ее тело обмякло, и лишь иногда из горла вырывался тихий стон. Ее голова беспомощно откинулась на его плечо, волосы щекотали его шею.

Он прижал ее к себе и, игнорируя боль в своем собственном теле, бросился бежать. Он знал эти переулки, эти серые, забытые Богом районы города. Каждая тень, каждый шорох казались им погоней. Он двигался быстро, но осторожно, держась подальше от основных улиц, где могли быть патрули их или его людей. Каждый шаг отдавал болью в его собственных мышцах, но он не смел замедлиться.

Филена цеплялась за реальность, лишь иногда открывая глаза. В ее полусознательном состоянии образ Димы, несущего ее, сливался с каким-то древним мифом о спасителе. Она видела его напряженное лицо, стиснутые зубы, блеск пота на лбу. Он рисковал всем ради нее, ради дочери своего врага. И этот факт был более ошеломляющим, чем сама рана.

Время растворилось. Когда они наконец приблизились к хорошо знакомому Керт, но абсолютно запретному для Димы району, окружающему особняк ее отца, он почувствовал, как напряжение внутри него стало почти физически осязаемым. Каждый куст, каждое окно казалось ему скрывающим снайпера. Здесь он был чужаком, целью, мишенью.

Он свернул в небольшой переулок за особняком, туда, где располагались служебные входы и черный ход для прислуги. Это было наименее охраняемое место, но и самое рискованное для его появления.

— Почти пришли, Керт, — прохрипел он, чувствуя, как его собственные силы на исходе. — Не закрывай глаза, малышка. Еще чуть-чуть.

Собрав последние силы, молодой человек выбил ногой запертую калитку, ведущую во двор. Раздался громкий стук, который мгновенно привлек внимание.
— На помощь! Девушке нужна помощь! — прокричал он, не обращая внимания на то, как его голос хрипит.

Из боковой двери моментально вылетели двое крепких мужчин, вооруженных до зубов. Их глаза, увидев сына Туркина, вспыхнули яростью и недоумением. Они мгновенно направили на него оружие.

— Руки вверх, ублюдок! Что ты здесь делаешь?! — прорычал один из них, его палец уже лежал на спусковом крючке.

Дима проигнорировал их угрозы. Он осторожно опустил Филену на землю, прислонив к стене, чтобы она не упала. Ее лицо было мертвенно-бледным, глаза закрыты.

— Ей нужна помощь! — рявкнул он, поднимая руки, но не отводя взгляда от Филены. — Она ранена! Ее подстрелили! Пуля в плечо! Быстро зовите врача!

Мужчины на мгновение замешкались, увидев состояние девушки. Их глаза переметнулись с него на Филену. Они знали ее, дочь своего босса. Увидев кровь, их лица изменились. Один из них бросился к раненой, второй держал Туркина под прицелом, но уже с меньшей агрессией.

— Отец! — прохрипела Филена, на секунду открыв глаза. Ее взгляд метнулся к Диме, полному отчаяния, и в ее глазах читалась мольба. Она не хотела, чтобы он пострадал.

— Быстро! Зовите босса! — закричал один из телохранителей, увидев, как дочь их босса теряет сознание.

Парень стоял, руки подняты, его сердце бешено колотилось. Он сделал все, что мог. Теперь его судьба была в руках людей, которые мечтали увидеть его мертвым. Но он смотрел на Филену, на ее безжизненное лицо, и понимал: он бы сделал это снова, без раздумий.