Глава 8

Люси так радуется новому блокноту, который я покупаю ей в первом же попавшемся киоске, что я стыдливо опускаю взгляд и ничего не говорю. Мне тоже хочется вот так вот самозабвенно радоваться самому малому.

Мы гуляем по этой части острова еще очень долго. Уходим в самую глубь, в густые заросли, на сухие пустыри. Сидим на пляже под палящим солнцем, щуримся и смеемся так глупо, как это вообще возможно. Купаемся в океане, обливаем друг друга соленой водой и барахтаемся в ней, как в той луже, где застряли наши жизни. Но океан ведь тоже лужа, если изменить точку зрения. В масштабе вселенной Тихий океан – не что иное, как плевок в сторону планеты Земля.

– Вы что, поссорились с Адрианом? – спрашивает Люси, и я невольно вздрагиваю. Пересаживаюсь поудобнее и смахиваю песок, прилипший в мокрым коленям.

– Нет, мы не ссорились.

– Но вы не разговариваете уже вторые сутки.

– Нам не о чем разговаривать.

– Грета, это глупо, – Люси пристально смотрит на меня своими огромными глазенками и не моргает. Я не отвожу взгляда, но хмурюсь, и почему-то все внутри начинает пылать.

– Люди глупые, Люсьена.

Она морщится.

– Странное имя. Как будто не мое.

– Чувствую то же самое, когда ты меня называешь Гретой.

– Тебе «Генри» больше нравилось?

Опускаю взгляд и зарываюсь пальцами в песок. Он такой мелкий, податливый, возвращается назад быстро и легко, будто ветер.

– Нет, совсем не нравилось.

– Тогда я тебя не понимаю.

– Я тоже себя не понимаю, Люси.

Мартышка вздыхает и поворачивает голову в ту сторону, где волны бьются о берег, будто пытаясь выбраться к нам на сушу.

– Пора идти, наверное, – говорю я, поднимаясь.

– Грета? – оборачиваюсь. – Все же он помог нам очень сильно. И я... мне кажется, это не совсем вежливо и круто кидать его. Мы не такие, как Майк, правда? И Адриан не такой.

Ее слова и правда меня задевают. Я никогда не задумывалась об этом, но порой слова, сказанные двенадцатилетним ребенком, звучат более взросло, чем любые доводы великовозрастных дядь и тёть. Я сдаюсь, опускаю голову и сжимаю руку Люси. Мы возвращаемся домой.

***

Слышу, как они с Адрианом смеются на кухне, и сердце щемит. Мне обидно и больно, как будто меня вдруг взяли и выбросили с общего корабля в маленькую деревянную лодку, а я никак не могу попроситься назад, потому что не хватает смелости. Я сама во всем виновата. Сама выпрыгнула и обвинила всех в этом.