XVI
Первые три месяца были самыми тяжёлыми.
Я пыталась и работать, и учиться - загрузить себя так, чтобы не оставалось ни минуты на мысли. Чтобы к концу дня падать без сил, выключенная, пустая, неспособная даже на боль. Утром - школа или работа, днём - работа или школа, вечером - домашние задания, которые я делала механически, не вникая, не запоминая, просто чтобы занять руки, занять мозг, занять эту проклятую пустоту, которая ждала в любой паузе.
Дети были иногда невыносимы.
Так, что хотелось орать благим матом на весь дом. Лукас и Мия - два маленьких урагана, которые могли за пять минут превратить идеальный порядок в хаос, а меня - в кипящий чайник, готовый взорваться. Они спорили из-за всего - из-за пульта, из-за последнего печенья, из-за того, кто первым будет рассказывать маме о своих школьных победах. Их голоса звенели на весь дом, их энергия не иссякала никогда, и иногда мне казалось, что я попала в параллельную вселенную, где время движется в десять раз быстрее, а нервы - тоньше паутины.
Но я молчала.
Прикусывала губу так, что могла потечь кровь. Челюсти сжимались до скрежета, и я удивлялась, как зубы в крошку не стёрлись. Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя полумесяцы боли. И ждала. Ждала, когда этот визг стихнет, когда они устанут, когда Ингрид вернётся с работы и разберётся с ними по-своему.
Я не имела права срываться. Я была здесь чужой. Гостьей. Человеком, которого взяли из жалости или по объявлению - неважно. Моя работа - следить, помогать, не мешать. Не создавать проблем. Не быть обузой.
И я справлялась.
Справлялась так хорошо, что сама себе иногда удивлялась.
---
Ну, хотя бы у меня была комната.
Просторная, светлая, с окном в сад - та самая, куда Дитер занёс мой чемодан в первый день. Белые стены, старый дубовый шкаф, письменный стол у окна и большая кровать с таким высоким матрасом, что на него приходилось почти забираться. И главное - дверь, которую здесь умели закрывать.
В неё никто не смел входить. Не потому что я так сказала - я вообще почти ничего не говорила в первые недели, - а из-за обычного, простого уважения к гостьюе. Ингрид объяснила детям с самого начала: комната Теи - её личное пространство. Без стука - нельзя. Без разрешения - нельзя. Вообще нельзя, если только дом не горит.