часть 12
Машина мягко подъехала к отелю. В салоне повисло напряжение, будто они везли не детей после прогулки, а партию краденых чувств.
— Ну... спасибо за вечер, — сказал Лу, с трудом глядя вперёд.
Он так вцепился в ремень безопасности, что казалось, ещё чуть-чуть — и сдавит себе грудную клетку.
Мариус уже открывал дверь, даже не дождавшись полной остановки.
— Пошли, надо текст повторить на завтра.
Текст. Конечно. Работа. Профессионалы. Как будто он не ловил взгляд Лу, пока тот ел мороженое. Как будто его рука случайно не коснулась его плеча, когда они смеялись у воды.
Лу вывалился из машины, как будто за ним гналась стая диких оленей.
— Ну что, до завтра, — сказал отец, с прищуром глядя на них. — Успокойтесь, только не перепутайте сценарий с жизнью.
Мариус молча кивнул.
Лу издал что-то между «угу» и «бее» и чуть не споткнулся об собственную ногу.
Оля высунулась в окно:
— Ребята! Вы очень плохо врёте!
Оба одновременно:
— Мы ничего не врём!
— Угу, угу, — протянула она. — И краснеете вы просто потому, что вечер был... солнечный?
Лу даже не оглянулся, просто затопал в сторону лифта.
В номере они сняли обувь в полной тишине.
Мариус достал зубную щётку. Лу подошёл к окну, смотрел в темноту.
— Спать будем? — спросил Мариус, словно ничего. Словно не держал накануне его ладонь.
— Угу. Рано вставать, — пробормотал Лу.
Он лёг на кровать и завернулся в одеяло, как буррито отрицания.
Мариус чуть усмехнулся, выключил свет.
— Спокойной ночи, — пробормотал Лу в темноте.
— Спокойной, Лу, — ответил Мариус. Спокойно. Почти серьёзно.
Только вот они оба не спали ещё очень долго.
И оба — с глупой улыбкой. Но упрямо делали вид, что это всё — просто сцена.
Утро. На площадке всё как обычно: крики «Мотор!», беготня ассистентов, лица команды немного усталые, но бодрые. Сцены сегодня — небольшие, вразброс, без особых драмы. Типа, Лу идёт по коридору, Мариус что-то ищет, пара коротких разговоров с другими персонажами.
Лу и Мариус ведут себя будто просто друзья, будто вчерашний день — просто абстрактная штука, как будто её и не было вовсе. Они смеются, обмениваются шутками, обсуждают погоду и съёмочную еду, чтобы не попасть в ловушку «случайного смущения». Вот только, если присмотреться...
— Лу неожиданно дотягивается до Мариуса, чтобы поправить воротник его ветровки. Мариус не отдёргивается, а просто чуть наклоняется ближе, и их пальцы касаются дольше, чем нужно было.
— На перерыве Лу прислоняется к Мариусу, когда они сидят на бревне у озера, и слегка подталкивает его плечо локтем — смех, но в воздухе есть легкое напряжение.
— Во время коротких дублей Мариус словно ищет прикосновение Лу — легкое касание руки, когда они вместе выходят из кадра, быстрый жест, как будто «всё в порядке».
Коллеги из команды начинают это замечать и перешёптываются. «Что-то с ними происходит», — слышится за спинами. Но ребята упорно не дают повода, продолжают отмалчиваться и показывать «просто друзей».
Внутри каждого из них крутится куча мыслей, но снаружи — полная невозмутимость и даже иногда подколки друг друга, чтобы не расплакаться от смущения.
Так и проходят сутки — микс «ничего особенного» и «да мы просто всегда так близки». Только вот этот «просто» теперь звучит совсем иначе.
Съёмочная команда уже не слегка начинает подозревать — даже оператор кивает в их сторону, подмигивая.
В какой-то момент, когда Лу поворачивается, чтобы уйти, оператор шутливо бросает:
— Ну что, когда следующий поцелуй? Или вы дальше будете так париться, как будто вас вызвали на допрос?
Лу краснеет до ушей, но не отвечает — Мариус, ловко перебивая, с ухмылкой:
— Мы просто друзья. У нас тут серьезные дела. А вы, ребята, лучше сосредоточьтесь на своих работах.
Оператор фыркает и добавляет:
— Друзья, ага. Особенно по тому, как ты его ловко держишь, Мариус.
Лу чуть дергает плечами и бросает в сторону Мариуса:
— Эй, хватит меня пугать!
Мариус с улыбкой:
— Пугать? Нет-нет, я просто проверяю, как быстро ты сбегаешь. Пока что — не очень.
Лу:
— Вот только второй поцелуй — и я сбегу в другой город.
Мариус:
— Тогда придётся догонять.
И на этом дуэт тихо растворяется в съемочном хаосе, где слова почти не нужны, а каждый взгляд и каждое касание — уже маленький вызов.
Солнце уже клонилось к закату, когда съёмки наконец закончились, и ребята шли в сторону отеля, усталые, но довольные. Саар и Рози уже ждали их у входа с широкой улыбкой.
— А ну-ка, молодцы, — сказала Саар, хлопая в ладоши, — сегодня вы были шикарны! Но хватит работать, пора отдыхать!
— Идёмте к нам на ночёвку! Будет весело, — подхватила Рози, подмигивая.
Лу и Мариус переглянулись — это звучало как идеальный способ сбежать от всяких разговоров и официальности.
Уже в квартире Саар и Рози собралось полкоманды: Лиам и Сэм, два шутника, которые вечно поднимали настроение, Лео, и, конечно, брат Лу — Леон, который уже успел зарядить парням пару фирменных приколов.
Леон (брат Лу) сразу включился в игру:
— Ну что, парни, кто тут сегодня самый романтичный? Кто ещё будет светить глазками? — он подмигнул Лу, а тот тут же закатил глаза и отшутился:
— Леон, дай мне передохнуть, у меня ещё будет куча сцен с драмой.
Сэм и Лиам тут же начали подначивать Мариуса, а Мариус, не теряя самообладания, отпихнул одного и спокойно сказал:
— Ребята, хватит, или я покажу вам, как настоящий холодный взгляд работает.
Смех заполнил комнату, атмосфера стала ещё теплее, и на какое-то время все забыли про съёмки, поцелуи и драмы.
Лу сидел рядом с Мариусом, и, хотя они оба делали вид, что ничего особенного между ними нет, тактильность и лёгкие прикосновения выдавали намного больше, чем слова.
Ночь только начиналась, и никто ещё не знал, куда заведёт их эта дружба и что ждёт впереди, но сейчас — здесь — был кайф, и этого хватало.
Комната у Саар была битком: на полу — подушки, пледы, миски с попкорном и чипсами. За окном — ночь, в колонках играет приглушённый плейлист с винтажным электропопом. Атмосфера — та самая: полуфильтровое свечение лампы, глупый смех и кто-то в носках с пиццей в руках.
— Так, все заткнулись! — командует Рози, забираясь с ногами на кресло и оглядывая зал. — «Правда или действие». По-настоящему. Без нытья, без "не хочу". Кто сачканёт — тот делает три диких задания подряд.
— Я придумал! — подхватывает Сэм, сверкая глазами. — Крутим бутылку. Кто попал — тот отвечает, потом сам крутит.
Все согласно кивают. Первая жертва — Лео.
— Правда, — ухмыляется он, уверенный в себе.
Саар не теряется:
— Правда ли, что ты за последние дни трижды пытался подкатить к Лу?
Лу начинает кашлять. Все выжидающе замирают.
Лео поднимает брови:
— Это была не попытка. Это была разминка.
И подмигивает Лу, отчего тот вживается в подушку, как креветка в панцирь.
Следующий — Сэм. Он, не задумываясь:
— Действие.
Леон, как старший, сразу в бой:
— Тогда прочитай последние три сообщения в своём телефоне вслух. Без цензуры.
Сэм театрально закатывает глаза, достаёт телефон и начинает читать с паузами:
— «Если я съем ещё одно печенье, у меня официально начнётся шестнадцатая стадия диабета».
Все ржут.
— «У Мариуса и Лу есть химия. Я видел. Это не актёрская игра. Это проклятье».
Зал — в овации.
— И последнее: «Если Лео опять подмигнёт Лу, я брошу в него тапок».
— Это я! — гордо признаётся Саар.
Все угорают.
Следом бутылка указывает на Рози.
— Правда. Давайте. — она дерзко закидывает ногу на подушку.
— Сколько раз ты влюблялась в актёров, с которыми играла? — спрашивает Сэм.
— Всерьёз? Один. В одиннадцать лет. В мальчика, который играл гнома. Мы репетировали в школьной театралке.
— Это был я! — орёт Сэм, и все валятся от смеха.
И вот бутылка делает ещё один оборот...
Останавливается на Лу. Он сидит, зажав подушку, как щит.
— Лу, — тянет Лиам, — правда или действие?
— ...правда, — выдыхает он.
Рози тут как тут:
— Было ли такое, что тебе хотелось повторить... ну... ту самую сцену, но уже без камер?
Мариус на секунду замирает. Все взгляды устремляются на Лу.
Он краснеет от подбородка до ушей.
— Я... не уверен... — бормочет он. — Ну, типа, это... сложно. Я ещё не понял. Слишком много всего...
— Ага, понял, — Лиам кивает. — Это "да, но никто не должен знать".
Мариус мягко улыбается. Он даже не пытается скрывать — ему нравится, как Лу выкручивается.
— Мудро, Лу. Очень дипломатично, — говорит он, будто оценивает игру в шахматы.
Бутылка снова крутится — теперь на Мариуса.
— Действие, — говорит он, спокойно.
Сэм резко выдает:
— Обними кого-нибудь в комнате, так, чтобы это было "по-настоящему", не ради кадра.
Все резко замолкают.
Мариус поднимается, неспешно подходит к Лу.
Тот — в панике. Он даже дышать перестал.
Но Мариус просто садится рядом и, не глядя ни на кого, спокойно кладёт руку Лу на плечо и притягивает к себе. Не давя. Просто даёт ему выбор.
Лу опирается на него плечом. На секунду. Просто на секунду.
Все притихли.
— Окей, — выдыхает Саар, — это было похоже на первый кадр из новой экранизации чего-то, за что получат «Золотой глобус».
Сэм и Лиам аплодируют в замедленном режиме.
Лу отползает обратно и натягивает капюшон, словно невидимку на голову.
— Кто-нибудь, — бормочет он, — давайте уже спросим у кого-нибудь, когда он последний раз ел суши. Или, типа, прыгал в фонтан. Почему все вопросы как будто с драматургией?
Рози смеётся:
— Потому что вы, ребята, — и есть наша драматургия.
— Ладно, раз пошла такая жара, — хмыкает Саар, — играем по-крупному. Дальше только неудобные вопросы и самые криповые действия. Кто не согласен — вылетает и делает пранк над кем-то из съёмочной группы завтра.
— ЭТО ЗАКОН, — торжественно соглашается Сэм и хлопает ладонью по полу.
Бутылка снова в бой.
Попадает на Саар.
— Действие, — говорит она, дерзко глядя вперёд.
— Ты уверена? — щурится Сэм. — Тогда иди в ванную с кем-нибудь из комнаты. На минуту. Неважно, что делаете, дверь закрыта. Только выйдя — оба молчите.
Саар поднимается. Молча тянет Рози за рукав.
— Я знала, — фыркает Рози, но идёт.
Дверь ванной захлопывается.
Счёт идёт. Все молчат. Лу выглядывает из-под капюшона, как мышонок.
— Там всё ещё слышно, если шептать, — сообщает Лео. — Удачи им.
Минута.
Дверь открывается.
Обе выходят с максимально каменными лицами и... садятся обратно, будто ничего не произошло.
— И? — тянет Сэм.
— Тихо, — шепчет Рози. — Мы поклялись молчать.
Бутылка. Снова. Теперь — на Лиама.
— Правда, — выдыхает он.
— У тебя был секс? — выпаливает Лео, не моргнув.
Комната замирает.
— Был, — отвечает Лиам спокойно. — И да, это была её инициатива.
— Чья?! — хором.
— Не скажу, — ухмыляется он. — Но у неё были зелёные ногти.
Хлопки. Визг. Сэм упал с подушки.
Бутылка снова в бой.
Указывает на Сэма.
— Действие! — орёт он, разогнанный.
— Тогда... — Саар прищуривается. — Поцелуй любого парня в этой комнате. На выбор. Так, чтоб все поняли: ты это сделал не из страха, а с характером.
Сэм моргает. Поворачивается... и целует Лео. Прямо. Уверенно. С губами.
Лео ошарашен, но не двигается.
Затем довольно хмыкает:
— Неплохо.
— У тебя вкус, как у ирисок, — бурчит Сэм, вытирая рот.
— Так я ел ириску.
— Слишком интимная инфа, бро.
Ржач.
Все уже на грани истерии — атмосфера будто кипит. Лу и Мариус до сих пор сидят в стороне, будто наблюдатели за полевым экспериментом. Но никто не забыл про них.
— А теперь, — тянет Саар, — круг без «правды». Только действия. Только hardcore.
— Дайте мне бутылку, — тянет Лео. — Я готов разрушить дружбы.
Сэм хватает бутылку. Крутит.
Пальцем — тыкает, чтобы не спорили.
Падает на Рози.
— Правда, — хмыкает она, поправляя хвост.
Сэм улыбается слишком спокойно:
— Ты когда-нибудь спала с кем-то ради интереса? Типа... просто, чтобы узнать, каково это?
Рози не мигает.
— Да. Он был ужасен, но у него были красивые ключицы.
Комната смеётся, кто-то хлопает, Саар орёт:
— ЧЕЛОВЕК-ОПИСАНИЕ! Просто ключицы на ножках!
Бутылка дальше.
Саар.
— Действие, — сразу же говорит. — Я уже на этой волне.
Лиам улыбается зло:
— Пролезь под кофту к любому человеку в комнате и нарисуй на его животе сердечко. Губами.
Саар замирает.
— Я... подожди, что?!
— Ты слышала. Не ручкой. Не пальцем. Только губы.
Все начинают подвывать "оооо", крича "ДАВАЙ".
— Ладно, ладно, — Саар встаёт, окидывает комнату. Подходит к... Лиаму.
— Считай, сам напросился.
Залезает руками под его футболку.
И целует его живот, пока не выходит довольно кривое, но очаровательное сердечко.
Все в шоке. Лиам — в тихой агонии. Он не ожидал, что это будет ТАК.
— Ты тёплый, как печенька, — ухмыляется Саар.
— Ты — кошмар моей самооценки, — отвечает Лиам.
Следующий — Лу.
Бутылка безжалостно тычет в него.
— Оу-оу, снова наш невинный мальчик, — ухмыляется Сэм.
— Правда, — торопливо говорит Лу. — Нет! То есть... правда.
Рози:
— Кого из всех в комнате ты не мог бы поцеловать НИ ПОД КАКИМ предлогом?
Лу в ступоре. Он метает глазами по всем, как будто пытается не обидеть ни одного человека.
— Ну... я не могу поцеловать... Сэма, — выдыхает он. — Он как брат мне.
— Оууу, — Сэм прижимает руку к груди. — Вот теперь ты меня ранил.
— И Саар, — Лу торопливо добавляет. — Я знаю, ты бы убила меня, если бы я посмел.
— Верно, — кивает она. — Я бы сделала это творчески.
— Лео — ты слишком любишь неожиданности. Я не доверяю твоим губам, — Лу на грани паники.
Все СМЕЮТСЯ.
Мариус что-то бурчит себе под нос. Только Лиам слышит:
— Зато он не сказал «меня»...
Следующий круг.
Бутылка — бац, — на Мариуса.
Все синхронно замирают. Даже Сэм замолкает, и это уже, между прочим, аномалия.
— Ну? — Лео тянет с невинным тоном. — Правда или действие, mon cœur?(мое сердце?).
Лу почти не дышит. Он чувствует, как весь кислород в комнате превратился в панический гелий.
Мариус смотрит в бутылку, потом на всех.
— Правда.
Лео кивает, театрально потирая подбородок.
— Тогда так. Кого из всех в комнате ты действительно хочешь поцеловать — не по сценарию, не по роли. Просто по-честному.
Комната — в шоке. Кто-то поперхнулся чипсиной. Лу стал похож на выключенный светильник.
Мариус медленно оборачивается. Глаза его выдают всё — злость, вызов, и что-то гораздо более горячее.
Он смотрит прямо на Лео.
Тянет паузу.
— Ты бы не хотел услышать одно имя, да?
Лео улыбается, дерзко:
— Ну, давай. Удиви меня.
Мариус откидывается на руки. Легко.
— Окей. Не ты.
Пауза. Тишина. ХРУСТ СААР.
— Я бы поцеловал...
Он переводит взгляд.
На Лу.
— ...его.
Лу буквально скрипит спиной по дивану, отодвигаясь на пару сантиметров в астрал.
— П-почему... — выдавливает он, — ты так спокойно это говоришь?..
— Потому что я спокоен, — Мариус подаётся чуть ближе. — Но это не значит, что не серьёзно.
ОГОНЬ. КОМНАТА ПОЛЫХАЕТ. Саар прикрывает рот, Сэм повторяет "ОГО", как заклинание. Лео выглядит как тот, кто только что сдал контрольную на 2.
— Всё, — Лу встаёт, — я иду... куда-нибудь.
— Не в озеро, — лениво говорит Рози. — Мы тебя оттуда уже вытаскивали.
— Да хоть в подушку спрячусь! — Лу хватает плед и исчезает в соседнюю комнату.
И только тогда Мариус даёт себе слабину.
Опускает глаза. Сжимает руку в кулак.
Он не должен был говорить вслух. Но черт. Он устал притворяться, что ничего не происходит. Лео, сцены, этот чертов поцелуй под дождем — всё, лавина пошла.
Лу вернулся в комнату — уже не таким смущённым, но всё ещё с лёгким розовым оттенком на щеках. Кто-то подвинулся, он уселся, будто ничего не было — только вот бутылка как будто ждала его возвращения, замерев у пальцев Сэма.
— Так, мы не закончили. — Сэм, как обычно, с ехидцей. — Лео, братишка, не выкрутился. Твоя очередь.
— Да ну, серьёзно? — Лео откинулся на подушку, уткнувшись в банку с колой. — Я только начал отдыхать от вашего психоанализа.
— Ну ты же любишь внимание, — поддела Рози.
— Особенно от некоторых, — добавил Сэм, многозначительно покосившись на Лу.
Лу сморщился. — Ага, я тут вообще невинный наблюдатель. Не трогайте меня.
— Вопрос к Лео, — громко произносит Саар, и все замирают.
— Если бы тебе пришлось выбрать, с кем бы ты точно хотел... ну, давай скажем — переспать. Без романтики. Чисто влечение. И кого бы ты добавил в список, если вдруг такой шанс появился. В комнате.
Комната сразу наполняется неловким ржанием.
— Саар, ты монстр, — сказал Лео, роняя подушку. — Я больше никогда не скажу тебе, что доверяю тебе.
Лео прикрыл глаза. Глубоко вдохнул. Слишком спокойно. Подозрительно.
— Ладно. Хрен с вами.
Он сел ровно, отставив банку.
— Если прямо — в первую очередь, конечно, Лу.
Лу уронил челюсть. Мариус замер. Все такие: «ну да, классика».
— Потому что, — продолжил Лео, не глядя на Лу, — вы видели его? Он literally как сценка из фанфика. Милый, растерянный, и с глазами «обними меня или я упаду».
— Я... — Лу тихо выдохнул, — я точно просил не трогать меня.
— Ты говорил — не физически. А я мысленно, — подмигнул Лео.
— Это всё? — спросила Рози. — Или ты кого-то ещё хотел бы?
Лео наклонился вперёд.
И тут стал чуть серьёзнее. Только чуть.
— Если честно...
Лу — да.
Но... я бы не отказался от Сэма. Потому что, ну, ты странно привлекательный, даже если орёшь как чайка на вечеринке.
— Эй!
— Рози — ты как ураган. Привлекательно. Опасно.
Саар — ну, с тобой всё сложно. Наверное, было бы жутко круто, но только если бы я знал, что потом не окажусь в твоём романе как злодей.
Он сделал паузу.
— А Мариуса я бы не выбрал. Потому что боюсь, он убьёт меня во сне, если я случайно даже на Лу не так посмотрю.
Смех. Громкий. Сбивчивый. Но Лу сидел тихо. Даже не смеялся.
Лео посмотрел на него — внимательно.
— Не переживай, Лу. Я шучу. Ну... почти.
Мариус бросил в него подушкой.
— Если ты снова прикоснёшься к нему на съёмках без команды «мотор» — я не пожалею этой подушки.
— Это угроза?
— Это обещание.
Атмосфера снова накалилась. Но теперь уже в сторону напряжения между Лео и Мариусом.
Сэм, чтобы сбросить жару, воскликнул:
— Окей, теперь кто-нибудь спросите: «С кем бы ты хотел остаться наедине в кладовке на 10 минут». Я хочу увидеть, как они там перегрызутся.
— Чувак, стоп, подожди, — Леон встал, руки на пояс. — Я тут пытаюсь осознать, что с моим братом не просто целоваться хотят, а сразу переспать? Ты вообще в курсе, что ты сказал?
Лео только пожал плечами, улыбаясь в ответ:
— Ну, это же игра, Леон. Расслабься, никто не собирается делать ничего без взаимного согласия.
Леон уставился на него, будто пытаясь понять, как же он может быть таким спокойным:
— Ладно, хорошо, что ты хочешь играть в открытую, но я не готов еще к таким "серьезным" разговорам про моего брата. Целоваться — это уже был шок, а тут — сразу «переспать». Ну ты даёшь, Лео.
В этот момент Мариус тихо вставил, с лёгкой улыбкой, стараясь разрядить атмосферу:
— Леон, расслабься. Всё поэтапно. Поцелуй — это только начало, а дальше — ещё многое впереди. Главное, чтобы никто не торопился и все были честны друг с другом.
Леон посмотрел на Мариуса, чуть смягчился:
— Вот это я понимаю, по-умному сказал.
Лео, улыбаясь, пожал плечами:
— Согласен. Ну, а пока — давайте лучше ещё раунд игры.
Леон в ярости, но слова заканчиваются:
— Ладно. Но если кто-то из вас хоть пальцем тронет моего брата — пожалеете.
Все напряглись, но атмосфера стала ещё жарче — игра превратилась в настоящий трёхсторонний бой взглядов и эмоций.
После напряжённой темы с Лео ребята пытаются переключиться — кто-то хлопает в ладоши, предлагает:
— Ладно, чуваки, давайте дальше, пока у нас ещё нервы целы! Правда или действие — кто следующий?
Сэм, всегда готовый к безумствам, поднимает руку:
— Я! Давайте уже что-нибудь реально интересное.
Рози, хитро улыбаясь, спрашивает:
— Сэм, правда или действие?
— Действие! — отвечает он, без тени сомнения.
Рози тут же бросает:
— Ну-ка, танцуй с Лу, но не просто так, а как будто ты только что выиграл конкурс красоты.
Сэм, который в танцах ровно ноль, начинает дёргаться и корчить рожи, а Лу пытается не расхохотаться и сделать вид, что ему это норм.
Потом очередь доходит до Лиама. Кто-то спрашивает его:
— Правда или действие, Лиам? И давай не шути, а то нам нужны откровения.
Лиам хмыкает:
— Правда.
— Вот вопрос: если бы ты мог убрать кого-то из этой комнаты, чтобы никто не заметил, кто бы это был?
Лиам будто впадает в ступор, взгляд становится холодным, и все понимают — сейчас будет жестко.
— Никого. Все здесь — часть моей жизни, даже если они иногда меня бесят.
Пауза. Потом кто-то — Лео — тихо, как будто шепчет:
— Ну хоть один секрет...
В этот момент внимание возвращается к Мариусу, который молчит, смотрит куда-то в окно, будто пытаясь не замечать бурю эмоций вокруг.
Игра продолжается, а атмосфера накаляется...
Наступает очередь Рози. Она, как будто провоцируя, выбирает «правда».
— Хорошо, — говорит она, улыбаясь так, будто знает что-то, чего никто не знает. — Кто из нас здесь самый большой тайный романтик?
Лео, не моргнув глазом, кивает в сторону Мариуса.
— Думаю, Мариус. Он просто не любит показывать.
Рози с хитрой улыбкой оборачивается к Мариусу:
— Правда? Как насчет того, чтобы рассказать, кто у тебя в голове, когда ты не думаешь о съёмках?
Мариус чуть напрягается, но отвечает спокойно:
— Кто-то, кто заставляет меня думать меньше о сценах и больше о настоящем.
Все понимают, что он говорит про Лу. Но никто не лезет дальше — момент слишком личный.
Лу, сидя рядом, ловит на себе взгляды, смущается, прячет лицо в ладонях. Но Мариус в этот момент как будто невидимая защита — спокойный, уверенный, и сдержанный.
Наступает очередь Леона. Кто-то с ухмылкой спрашивает:
— Леон, правда или действие? Если правда — расскажи, что думаешь про эту всю движуху вокруг твоего брата.
Леон усмехается, и глаза у него сверкают:
— Честно? Меня веселит, как все рвутся понять, что между ними. А я просто рад, что он наконец нашёл что-то своё. Пусть это будет его секрет.
Сэм поднимает бокал и говорит:
— За секреты и за то, что у нас тут своя, сумасшедшая семья!
Леон, заметив, как Лу всё больше краснеет и прячется за спинами остальных, подмигивает ему и выкрикивает:
— Эй, Лу! Правда или действие? А давай сразу действие — выпей с нами, чтоб почувствовал, как это бывает!
Сэм подхватывает:
— Да брось, парень, расслабься! Первый раз — запомнишь надолго.
Лу на секунду застыл, глаза вылупились — ему же реально никогда так не было. Но все уже смотрят, ждут, и немного подталкивают. Он тяжело вздыхает, будто сражается с внутренним демоном, но потом медленно берёт стакан с каким-то крепким напитком.
— Ну... окей, — выдыхает он, и почти на автомате опрокидывает содержимое залпом.
Все замерли, потом — взрыв смеха. Лу морщится, глаза становятся чуть больше, лицо краснеет ещё сильнее. Он будто получил удар током.
— Ох, блядь... — выдавливает он, пытаясь сохранить хоть какой-то вид. — Это же пиздец...
Мариус ухмыляется сдержанно, слегка касаясь плеча Лу, замечая что за эту секунду он сказал больше мата, чем за все время:
— Расслабься, это всего лишь начало.
Лу пытается улыбнуться, но всё равно чувствует, как голова начинает кружиться. Остальные уже поднимают бокалы — в воздухе витает смесь веселья и лёгкой дикой энергетики, словно сейчас может случиться всё что угодно.
Потом очередь доходит до Леона — правда:
— С кем из нас у тебя были самые странные отношения?
Леон усмехается и быстро отвечает:
— С братом! Потому что он всегда умудряется меня бесить, даже когда просто молчит.
Вся компания взрывается смехом.
Мариус молча наблюдает, словно оценивая каждого, а его взгляд пару раз пересекается с Лу. Между ними — тонкий заряд, который пока никто не осмеливается озвучить.
В комнате стоял лёгкий гул — смех, переброски, звук щёлкающей зажигалки и шуршание чипсов. Кто-то уже начал зевать, кто-то наоборот — разошёлся, как на финишной прямой. Лу сидел в углу дивана, с немного раскрасневшимися щеками и стаканом с чем-то, что по вкусу напоминало подгоревший сок. Он попробовал совсем чуть-чуть, но организм уже возмущался: мысли путались, глаза казались тяжёлыми, а смех остальных раздражал так, будто они нарочно визжали у него в ушах.
Рядом на полу сидел Мариус — ноги вытянуты, спина ровная, взгляд чуть прищуренный. Сдержанный, отстранённый, холодный. Никто не лез к нему: одна попытка была — Сэм предложил сыграть вдвоём в «бутылочку», но нарвался на взгляд ледяного гильотинного уровня и отступил.
Очередь дошла до Лео. Саар, с хитрой усмешкой, протянула:
— Правда или действие, Лео?
Он откинулся на руки, широко зевнул, потом лениво буркнул:
— Правда.
— Окей, — Саар прищурилась. — Кто здесь тебе больше всех не нравится, и почему?
Комната напряглась. Все знали: если Лео и начинал говорить гадости, то без тормозов.
Он усмехнулся:
— Ну, если по-честному... Леон. Потому что он лезет не в своё дело и думает, что может решать, кто как с кем общается. Как будто у него удостоверение старшего брата с правом на агрессию.
Леон — тот, что брат Лу — резко выпрямился, мышцы на шее напряглись.
— Потому что ты постоянно тащишься за моим братом, как будто это нормально. Тебе хоть раз сказали «да»?
— Эй, не перегибай, — Лео вскинул руки, — я не делаю ничего такого.
— Не делаешь? Ты глаз не можешь от него оторвать даже сейчас, когда он уже откровенно избегает тебя, — процедил Леон. — Ты думаешь, это шутка? Это не шутка, Лео. Ты реально странный.
— Расслабься, это просто игра, — отмахнулся Лео, не глядя в его сторону.
— Нет, чёрт побери, — Леон встал, уже без улыбки. — Есть разница между «по приколу» и «я бы твоего брата в кровать затащил». У тебя границы вообще где?
Мариус не вмешался. Он сидел спокойно, будто этот разговор его даже не касается. Ни единого движения в защиту Лео. Только взгляд — твёрдый и колючий — упал на Лео. Но даже он не проронил ни слова.
— Ну ладно-лаааадно, — протянул Лео, чуть фальшиво, — юмор у всех разный, видимо.
— У тебя его вообще нет, — буркнул Лу, не выдержав.
Лу молча смотрел в пол, пальцы дрожали от злости. Не из-за того, что его «защищают», а потому что он вообще не хотел быть в этом разговоре. Он поднялся, прошёлся к окну, резко открыл его, вдохнул свежий воздух.
«Слишком громко. Слишком пьяно. И это тупое ощущение в голове. Зачем я вообще согласился?..»
Мариус наблюдал за ним всё это время, молча. Он не встал, не сказал ничего, но взгляд его не отрывался от Лу. Остальным он по-прежнему казался ледышкой с функцией «отъебитесь». Только Лу знал: это ледышка нагревается, когда рядом он.
— Всё, хорош, — бросила Саар, чувствуя, что атмосфера становится тяжёлой. — Давайте нормальный вопрос кому-то другому. Лиам, ты следующий.
Лиам выдохнул, как будто только что сдерживал себя от реального удара.
— Правда.
Рози, не моргнув, вкинула:
— Слышал, ты на съёмках спал с костюмершей. Это правда?
— Чё?! — заорал Сэм.
Лиам рассмеялся:
— Нет! Она просто дала мне майку в два часа ночи. Всё, отстаньте!
— Мы по-разному понимаем фразу «дала», — подмигнул Сэм.
А Лу так и стоял у окна, кутаясь в свою худи, злясь на алкоголь, на Лео, на эту чёртову игру... и немного на себя — за то, что подсознательно искал глазами Мариуса, чтобы просто увидеть: он всё ещё рядом.
Саар, пытаясь снова поднять градус веселья (и внимания отвести от неловкой сцены с Лео), щёлкнула пальцами:
— Всё, народ, отставить бойцовский клуб. Мариус, твой ход. Правда или действие?
Он медленно отвёл взгляд от Лу, который теперь стоял спиной к комнате, опираясь на подоконник. Всё в нём было напряжено — плечи, руки, линия спины. И всё же он не вмешался. Он редко вмешивался. Он выбирал, когда стоит. Но сейчас... сейчас это был не их момент.
Мариус повернулся к Саар:
— Правда.
— Хм... — Саар покачала головой, — не ожидала. Ну тогда, Мариус... кого бы ты никогда не стал впускать в свою жизнь, даже если бы остались вдвоём на планете?
Комната затаила дыхание. Все знали: у Мариуса язык острый, как бритва, если надо. Он, не моргнув, сказал:
— Лео.
Гробовая тишина.
Лео даже не фыркнул. Просто сжал кулак, как будто хотел пробить воздух. Никто не шевельнулся. Лу чуть дёрнулся, но остался на месте, не оборачиваясь.
— Обоснование? — не унималась Саар, потому что, ну... момент слишком juicy, чтобы слить.
— Он видит людей как трофеи, — холодно сказал Мариус. — А не как тех, кому можно довериться. Я таким не верю. И не пускаю близко. Ни на каких планетах.
Сэм чуть не присвистнул.
Рози, низко пробормотала:
— Ну, это было красиво. Мёртво, но красиво.
— Ледяной король даёт интервью, — пробубнил Сэм.
— Да не интервью, а приговор, — хихикнула Саар.
Мариус повернулся обратно к Лу. Лу чувствовал на себе этот взгляд. Он знал, что Мариус наблюдает. Даже когда тот молчит — особенно тогда.
— Лу, — бросила Рози, — хватит стоять в драме. Правда или действие?
Он обернулся резко, как будто его выдернули из мыслей.
— Что? Я?.. Ну... давай, действие.
Сэм и Саар переглянулись.
— Выпей ещё.
— Ой, нет, — Лу тут же поднял руки. — Я уже жалею, что вообще начал. Голова тупая, руки ватные...
— Дружище, это игра, — протянул Сэм с усмешкой. — Либо пей, либо сними футболку и пойди станцуй перед номером Мии.
— У неё же парень, — в ужасе пробормотал Лу.
— Именно! — весело добавил Сэм. — Двойное наказание!
— Пей, — сухо сказал Мариус. Голос звучал почти как приказ, но в нём было что-то... защищающее.
Лу взял стакан. Маленький глоток. Морщится. Ещё один — только чтобы от него отстали. Чуть покраснел, снова сел. Теперь в нём стало заметно больше неловкой энергии. Щёки розовеют, глаза бегают, движения какие-то расплывчатые. И в этой легкой растерянности он вдруг смотрит на Мариуса... долго. Как будто чего-то ждёт. Или вот-вот что-то скажет.
Но Саар перебивает:
— Лео, твоя очередь. Только, без грязи. Мы поняли, ты горячий парень, но может, в этот раз не о Лу?
Лео наигранно прижал руку к груди:
— Оскорбляете.
— Действие, — заявляет Сэм. — Сходи в ванную и сделай селфи в зеркале без футболки. И скинь в общий чат.
— Господи, вы же всё равно сохраняете их, извращенцы, — бурчит Лео, поднимаясь.
Смех, подколы, кто-то швыряет в него подушку. Атмосфера немного оттаивает. Но Лу всё ещё сидит тише обычного. Рядом появляется Мариус, садится рядом, почти впритык. Не говоря ни слова. Просто рядом. И этого — вполне достаточно, чтобы Лу чуть расслабился.
Потому что рядом с Мариусом — можно быть собой. Даже если ты пьян, зол и хочешь исчезнуть.
— Слушайте, — начинает вдруг Сэм, пока Лео ещё не вернулся, — у меня идея. Раз уж мы в такую глубину душполезли... Давайте без фильтров. Кто-нибудь из вас влюблялся на съёмках? Прям вот... по-настоящему.
Саар фыркает:
— Я каждый раз в оператора влюбляюсь. Пока он не начинает чесать бороду, как профессор с нервным тиком.
— Это ты сейчас ему скажешь, да? — тихо замечает Рози, кивая на дверь, за которой слышны шаги.
— Он всё равно думает, что я слишком молода, — с видом драмы говорит Саар. — Ну и ладно. Пусть мучается.
— Лу? — вдруг спрашивает Сэм. — Ты как? Были чувства?
Лу зажмуривается, качает головой, и звучит это наигранно весело:
— Да, я влюбился в... съёмочные завтраки. Эти круассаны — моё слабое место.
Все засмеялись. Даже Мариус слегка усмехнулся. Только Лео, вернувшийся в этот момент, бросил короткий взгляд на Лу — и на то, как он чуть прижался плечом к Мариусу. Не специально. Не специально же?
— Слишком просто отмазался, — сказал Сэм, хватая бутылку. — Рози, твоя очередь. Правда или действие?
— Правда.
— Кто из всех здесь тебе нравился хоть раз по-настоящему?
Рози подняла брови. Сложила руки на груди.
— Лиам.
Все шумно воскликнули.
— ЧТО?!
— А что? Он харизматичный. У него дурацкая причёска и хороший вкус в кино. Не сейчас, конечно. Раньше. Сейчас он как будто мой брат.
— А вот это уже другой жанр, — усмехается Саар.
— Так, моя очередь мстить, — ухмыляется Рози. — Лиам. Правда.
— Попал, — Лиам делает драматическую паузу.
— С кем бы ты переспал, если бы выбор был только из нас?
— Оу, вау, — хмыкает Лиам. — Хардкор пошёл.
Он оглядывает всех, нарочито театрально.
— Саар — слишком опасная. Рози — слишком умная. Лео — я не самоубийца. Леон... слишком брат Лу. Лу — он точно попросил бы извиниться сразу после. Так что...
Пауза.
— Мариус. Потому что он бы просто молча ушёл после. И это было бы по-взрослому.
Комната ревёт. Лу, пьянеющий, краснеет быстрее всех.
Мариус поднимает бровь и поворачивается к Сэму:
— В твоих мечтах, псих.
— Я запишу в дневник, — отвечает Лиам, хлопая себя по сердцу.
— Твоя очередь, — напоминает Саар, глядя на Сэма. — Правда или действие?
Сэм, не думая:
— Действие.
Рози находит взглядом Лу, потом Сэма, и с улыбкой говорит:
— Посади Лу себе на колени. Минуту. Без комментариев.
Лу:
— ЭМ?!?
Сэм:
— Обожаю свою жизнь.
Он хватает Лу за запястье и почти насильно тянет его к себе. Лу фыркает, изворачивается, в панике кидает взгляд на Мариуса, но не сопротивляется до конца.
Сэм плюхает его к себе, крепко держит за талию, как будто Лу — трофей.
— Кто-нибудь, сфоткайте это! — орёт Саар.
Лу, с мольбой глядя в потолок:
— Я ничего не делал, я просто пришёл поесть чипсы...
Мариус молчит. Он не говорит ни слова, просто смотрит. Но каждый, кто его знал, понимал — он буквально считает секунды. У него всё на лице, если уметь читать.
Спустя минуту Лу резко встаёт, снова возвращается к своему месту — рядом с Мариусом. Но теперь ближе. Почти вплотную.
— Спасибо, Сэм, — процедил он. — Никогда больше.
— Было приятно, как первый поцелуй под дождём, — мечтательно говорит Сэм.
— Только с потом и страхом смерти, — фыркает Лу.
Игра продолжается. Кто-то вскрикивает, кто-то делает фото. Кто-то уже явно перебрал. Но всё внимание — всё равно — то и дело скатывается к двум молчащим фигурам рядом: Лу и Мариус. Между ними — не просто неловкость.
Там — ток, неуловимый. И никто не знает, кто его первым разрядит.
Саар, заметив, как Лу залипает в одну точку, с немного пьяной и очень довольной ухмылкой шепчет Рози:
— Он такой... отключённый. Это наш шанс. Пока его мозг не вернулся на базу.
Рози тоже поддакивает:
— Ну слушай... Обычно Лу как белка на кофеине. А сейчас он буквально готов рассказать, кто ему снится по ночам. Надо просто мягко подойти.
Сэм, услышав их заговор, хлопает в ладоши:
— Всё, я беру инициативу. Лу, дорогой наш блондинистый цветочек. Правда или действие?
— Правда, — бормочет Лу, уставившись в свой стакан, будто там прячется кнопка «выйти из тела».
Сэм не думает ни секунды:
— Кто тебе больше всего понравился в сценах поцелуев? По-честному.
В комнате наступает напряжённое, злорадное молчание. Лео будто замирает на вдохе. Саар с Рози в предвкушении. Леон закатывает глаза. А Мариус... Мариус медленно поворачивает голову, пристально глядя на Сэма. Без слов.
Лу поднимает глаза, пьяный взгляд мутный, губы чуть дрожат, как будто он уже жалеет, что выбрал не «действие».
— Ну... Я не целовал много людей... ну...только Мариуса — он глотает, — у Мариуса было... ну... это было по-настоящему. Не как сцена.
— БУМ, — шепчет Сэм. — Мы попали в золото.
— Да подожди, — включается Лео. — Лу, а если б тебе дали выбрать, с кем ты бы ещё хотел... ну, вне камеры? Без дублей. Без команды «снято».
— Лео, — предупреждающе бросает Мариус, в его голосе появляется тот самый холод, от которого у окружающих чуть пробегает дрожь.
— Что? — делает вид, что невинно, Лео. — Просто вопрос. Лу ж не обязан отвечать. Если ему некомфортно, он же может...
— Он ответил. И ты получил достаточно, — спокойно, но режуще добавляет Мариус, откидываясь на спинку кресла. — Займись кем-то другим.
Все на секунду притихают. Даже Сэм.
Саар, всё ещё ухмыляясь, тянется за бутылкой, чтобы разрядить атмосферу:
— Хорошо, ребята, следующая правда — Рози. Давайте не будем мучить Лу, пока он не начал плакать в чипсы.
Но Лу всё ещё сидит молча, с горячими щеками, пьяным смущением и полным осознанием, что сказал слишком много. Он чуть-чуть поворачивает голову к Мариусу и почти неслышно шепчет:
— Спасибо.
Мариус лишь коротко кивает, не глядя в его сторону. Но пальцы, скрещённые на колене, чуть дрогнули. Как будто он сдерживает себя, чтобы не дотронуться.
Пока игра снова закрутилась на Рози, которую Сэм безжалостно поставил перед выбором между «снять футболку» и «рассказать о своём бывшем, который оказался не таким уж бывшим», Мариус сдержанно наблюдал за Лу. Он всё ещё сидел в кресле, полубоком, с чуть смущённым выражением лица, всё ещё не вернувшийся в себя до конца после выплеска правды.
— Я выбираю... футболку, — фыркнула Рози и одним движением сдёрнула с себя мешковатый верх, осталась в ярком спортивном топе и гордо уселась обратно.
— Девочка в игре, — восхищённо хмыкнул Сэм.
Саар, которая сидела рядом с Лу, воспользовалась моментом и подалась ближе, с заговорщицким прищуром:
— Луууу... может, ещё одну «правду»? Ну давай. Мы не закончили. Ты ж у нас сейчас как открытая книга. Давай... ну... скажи, вот серьёзно — ты влюблялся когда-нибудь?
Лу на секунду закрыл глаза, как будто кто-то нажал ему на переносицу. Он оперся лбом о ладонь.
— Зачем вы вообще дружите с Сэмом? — пробормотал он. — Он хуже, чем алкоголь.
— Никакой это не Сэм. Это — мы, — ухмыльнулась Саар. — Так что?
Лу поднимает глаза, полные растерянности и пьяной честности:
— Я... не знаю, как это чувствуется. Думаю, если ты постоянно думаешь о человеке, хочешь быть рядом и всё, что происходит с ним, влияет на тебя... Наверное, это оно?
Рози мягко усмехнулась:
— Ты сейчас будто определение в словаре читаешь. Под словом влюблённость.
Лео хмыкнул, откинулся на спинку и бросил:
— А звучало, будто ты это проживаешь.
Прежде чем Лу успел ответить — или, скорее, провалиться в дыру от стыда, — Мариус поднялся с места. Медленно. Гладко, как тень.
— Перерыв, — бросил он тихо и, не дожидаясь реакции, направился к выходу на балкон.
Некоторые переглянулись.
— Он чего? — прошептал Сэм.
Лу сжал губы, посмотрел на дверь, потом на стакан в руке. Он уже знал, что должен встать. И тоже выйти.
Но вместо этого Саар успела прошептать ему на ухо:
— Если ты действительно не понимаешь, что с тобой происходит, просто иди к нему. Не надо быть трезвым, чтобы понимать очевидное.
Лу не ответил. Только поставил стакан на стол, встал и пошёл за Мариусом.
На балконе было прохладнее, чем он ожидал. Ветер гнал ночной воздух прямо в лицо, и Лу зябко поёжился, прижимая ладони к груди. Мариус стоял, опершись руками о перила, и, услышав шаги, обернулся через плечо.
— Ты как?
— Мне кажется, я забыл, как дышать, — выдохнул Лу. — Или думать. Или... существовать.
Мариус чуть повернулся к нему. Его голос был тихим, но уверенным:
— Ты не должен был им всё это говорить.
— Они бы вытащили это в любом случае, — вздохнул Лу. — Или заставили бы меня снять рубашку. А я хотя бы постарался сохранить немного достоинства.
Мариус на мгновение усмехнулся. Еле заметно.
— Ну, достоинство ты почти спас.
Пауза.
Лу чуть сдвинулся ближе, и между ними осталось не больше полуметра. Словно магнит притягивал.
— А ты? — вдруг спросил Лу. — Ты ведь тоже что-то сказал в той игре. Выбрал. Меня.
— Это была игра, — спокойно ответил Мариус. — Но не шутка.
Секунда. Другая. Их взгляды встретились — снова — и на этот раз ни один из них не отвёл.
И тут в окно балкона врывается Рози с воплем:
— Вы оба пропускаете самую острую правду вечера! Саар спросили, кого она поцеловала бы прямо сейчас из всех парней! И она ответила, но не скажу кого! Возвращайтесь, чёрт возьми!
Лу чуть отшатнулся от разряженного воздуха между ним и Мариусом, неловко кашлянул и попятился к двери:
— Пойду... а то они устроят на мне следующую допросную.
Мариус не пошевелился, только кивнул. И когда Лу уже скрылся, лишь прошептал в темноту:
— Если кто-то снова заставит тебя говорить то, чего ты не хочешь... он пожалеет.
Когда Лу вернулся в комнату, он уже выглядел более собранным — насколько это вообще возможно, если ты впервые в жизни слегка выпил и только что едва не умер от эмоциональной перегрузки. Он подхватил подушку с дивана и обнял её как спасательный круг, плюхнувшись обратно на место между Саар и Лиамом.
— О-о-о, наш чувствительный герой вернулся! — заорал Сэм, отложив бутылку. — Отлично. Игра продолжается!
— Кто следующий? — оживился Лео, но, встретив взгляд Мариуса, осёкся и хмыкнул. — Ладно, не я.
Саар тут же ткнула пальцем в Леона:
— Ты слишком тихий, брат Лу. Давай! Правда или действие?
Леон скрестил руки на груди, усмехнулся:
— Правда. Но предупреждаю, я скучный.
— Это мы проверим, — улыбнулась Рози. — Сколько у тебя было серьёзных отношений? И... были ли среди них парни?
Леон моргнул, потом хмыкнул:
— Один парень. Давно. Серьёзно? Нет. А девчонок... три. Тоже не то чтобы «навсегда». Вот и вся статистика.
— Так ты... типа... би? — уточнил Сэм, как будто обсуждали вкус пиццы.
— Типа да. Но мне больше важны мозги. И чтоб не выносили их, — добавил Леон и косо посмотрел на Сэма. — Так что, ты не в списке, сорри.
— Обидно, — фальшиво всхлипнул Сэм. — А я уж думал признаться...
— Давай без драм, — пробурчал Мариус с пола, не отрываясь от бутылки воды. — Ты не плачешь, когда в тебя не попадает Wi-Fi.
— Так! — Рози хлопнула в ладоши. — Разогрели, теперь снова жмём на педаль. Действие!
— Кому? — спросила Саар, прищурившись.
Рози обвела взглядом комнату и зловеще улыбнулась:
— Сэм. И я хочу, чтобы ты... налил Лу стакан, ну такой — взрослый, не детский. Пусть допьёт до конца. А потом скажет — кого из нас он считает... самым привлекательным.
— Жестоко, — фыркнул Сэм, но уже поднимался. — Ладно, маленький голубоглазый друг, держись. Я тебя сейчас красиво угроблю.
— Подожди, это вообще законно? — возмутился Лу, уже отодвигая подушку. — Я... я ещё тот стакан не понял!
— Так узнаешь больше! — хихикнула Саар. — Нам нужна правда, Лу. Сырой, пьяный ты — это наш единственный шанс.
Лу взял стакан из рук Сэма, понюхал, сморщился:
— Это пахнет как... нечто, что выжигает душу.
— Именно, — кивнул Лео. — Идеально для признаний.
Он поднёс стакан ко рту, скривился, сделал большой глоток и чуть не закашлялся, но мужественно допил до конца. Сэм и Рози зааплодировали.
— Итак! — затянула Рози, хлопая. — Лу, назови одного. Самого привлекательного для тебя. Только честно.
Лу вытер рот тыльной стороной руки, щурясь, как будто солнце светило прямо в глаза. Он оглядел всех. Саар — прикусила губу, Сэм — в театральной позе ожидания, Лео — с приподнятой бровью, Рози — сияет, Леон — выглядит так, будто сейчас закроет ему уши.
И, наконец, Лу посмотрел на Мариуса.
— Самый привлекательный? — повторил он. — Это... сложный вопрос. У всех же своя... привлекательность...
— Лу, просто скажи! — простонала Саар.
— Мариус, — выпалил Лу. — Очевидно. Даже если бы я был слепым.
Комната замолчала.
Мариус не пошевелился. Только медленно повёл взглядом по лицам остальных. Словно вызов, словно проверка.
— Ну, хоть тут без сюрпризов, — буркнул он, будто всё равно знал ответ.
А Лео, усмехнувшись, достал жвачку из кармана и сказал:
— Я-то думал, будет ничья. Но ладно. Заслуженно.
— Я всё ещё хочу умереть, — простонал Лу, вжимаясь в спинку дивана.
— А я всё ещё хочу второго раунда, — подмигнул Сэм. — Кто следующий?
— Ребята, вы чего, серьёзно?.. — голос Леона раздался неожиданно громко, как выстрел в натянутой тишине.
Он стоял у стены, руки скрещены, взгляд — чистый лёд. За спиной всё ещё смеялся Сэм, рядом Саар наливала кому-то ещё один шот, но Леон смотрел только на брата. Лу сидел на полу, с розовым румянцем на щеках, расстёгнутой рубашкой и каким-то заторможенным, почти расфокусированным взглядом. У него дрожала губа, он пытался что-то сказать, но запутался в словах, а потом просто уткнулся лбом в руку.
— Вы его споили, как будто ему не восемнадцать, а пятнадцать, — Леон выдохнул сквозь зубы. — Он вообще не пьёт. Вы что, совсем охренели?
Комната замерла. Даже Лео перестал хихикать и попытался сделать вид, что у него вдруг очень важное сообщение в телефоне.
— Это была просто игра, — пробормотал кто-то из дальнего угла.
— Для вас — игра. А для него? — Леон резко кивнул на Лу. — Он впервые в таком состоянии. Он не контролирует, что говорит, как себя ведёт. И если кто-то это использует — я лично выбью из вас эту идею с корнем.
— Оставь, — холодно отозвался Мариус.
Голос у него был тихий, но в нём звенела сталь. Он поднялся, бросил короткий взгляд на Лу — тот всё ещё сидел, покачиваясь, и не поднимал головы. Затем медленно повернулся к Леону.
— Я сам за ним слежу. И я никому не позволю выудить из него ни слова, которое он не хочет говорить. Не надо играть в большого брата, если ты не был рядом, когда это началось.
Леон метнул в него взгляд, тяжёлый, почти звериный. На мгновение показалось, что сейчас разразится буря — но потом он выдохнул через нос, тихо и глухо.
— Просто не дай ему завтра проснуться с ощущением, что он был куклой на вечеринке.
— Не дам, — ответил Мариус коротко. — Потому что он — не кукла. И не игрушка. Ни для кого.
Тишина стала почти звенящей. У кого-то нервно зазвенел лед в стакане.
— Мы пойдём, — добавил Мариус, уже мягче. — Ему нужен покой.
Он подошёл к Лу, легко провёл рукой по его плечу и склонился:
— Пошли. Я рядом.
Лу что-то неразборчиво пробормотал, почти жалобно, но кивнул и поднялся, при этом чуть не уронив себя на Мариуса. Тот удержал его за талию, не моргнув, и повёл из комнаты — мимо уже молча притихших друзей, мимо Лео, который пытался не встречаться взглядом ни с кем, и Леона, стоящего, как тень у входа.
Когда они вышли, в комнате ещё долго стояла напряжённая, тяжелая тишина.
Коридор был тёплым и почти оглушительно тихим после той комнаты, где смех ещё недавно перекрывал музыку и здравый смысл. Мариус шагал уверенно, Лу — спотыкаясь, задевая плечом стену, прижимаясь к нему ближе, чем когда-либо до этого.
— У меня... кажется, два лица, — пробормотал Лу, глядя на свои ладони, будто они вдруг стали чужими. — Одно говорит «будь нормальным», а второе... «поцелуй Мариуса прямо здесь в коридоре». Это нормально?
— Нет, — честно ответил Мариус, одной рукой придерживая его за талию, другой нащупывая карточку от номера. — Это алкоголь.
— Ну... он милый. Это чувство. Как мопс с шапкой.
Мариус скривился, но уголки губ предательски дёрнулись вверх.
— Ты реально сейчас сравнил влечение к человеку с мопсом?
— Нет, — Лу уткнулся в его плечо. — С мопсом в шапке. Это важно.
Дверь номера щёлкнула, открылась. Мариус втолкнул Лу внутрь аккуратно, будто тот сделан из фарфора, провёл в ванную, где заставил умыться, снять рубашку, и — с боем — переодеться в футболку.
— Я не хочу спать, — выдохнул Лу, уже сев на кровать и привалившись к стене. Глаза у него были почти закрыты, но руки тянулись вперёд, к Мариусу. — Мне просто нужно немного... тебя.
Это было сказано так просто, так обезоруживающе, что Мариус на мгновение застыл.
Он присел рядом. Не слишком близко. Не слишком далеко. Просто рядом.
— Я здесь.
— А завтра?.. — тихо, почти испуганно.
— Завтра ты всё вспомнишь. И тебе будет стыдно. Но я напомню, что ты — не слабый. Ты просто устал. И все к тебе лезли. А я... — Мариус на мгновение потерял фокус, глядя, как Лу утыкается лбом ему в плечо. — Я больше никому не позволю лезть.
— Даже себе? — выдохнул Лу и, не дожидаясь ответа, тихо хихикнул. — Шутка. Почти. Наверное.
Мариус чуть склонил голову, смотря на него в полумраке. Его рука сама собой опустилась на плечо Лу. Мягко, почти неощутимо. Но достаточно, чтобы тот не чувствовал себя один.
— Спи. Я прослежу.
Лу тихо поднял голову, глаза ещё полузакрыты от усталости и лёгкого дурмана. Он посмотрел в лицо Мариусу и пробормотал, почти шёпотом:
— Ты знаешь, я всегда думал, что я как-то странно выгляжу, когда пытаюсь быть... ну, не знаю, крутым. Типа, когда пытаюсь танцевать или что-то вроде того. Я даже однажды в детстве решил, что если я буду делать смешные лица и много дёргаться, то меня никто не заметит. Но на самом деле... я просто очень боюсь, что меня не примут.
Потом чуть потупился и добавил, будто выдавливая каждое слово:
— Если ты завтра скажешь, что я какой-то лузер из-за этого, я не обижусь. Но можно... можно я хотя бы попробую с тобой быть собой? Даже если это значит выглядеть как полный идиот.
Он смутился и слегка улыбнулся, потом добавил:
— А ещё... я могу попросить тебя не смеяться, если я вдруг буду неловко целоваться? Я просто хочу научиться... с тобой.
Лу опустил взгляд, будто хотел спрятаться от собственных слов, но отступать уже было поздно. Мариус молча посмотрел на него, будто взвешивал каждое слово, но потом сделал то, что никто в этой компании не ожидал — он просто тихо взял Лу за руку.
— Ты не идиот, — сказал Мариус ровно, без излишних эмоций, но с таким весом, что у Лу сердце замерло. — И я не смеюсь. Никогда.
Лу чуть расслабился, хотя внутренне его всё ещё разрывало от стыда и какой-то смешанной радости.
— Значит... — пробормотал Лу, — можно попытаться снова? Только... без камер, без людей, просто... мы.
— Только мы, — согласился Мариус, и на его лице впервые за вечер появилось что-то похожее на мягкую улыбку.
Лу валяется на кровати, полузакрыв глаза, лицо чуть красное, дыхание будто сбившееся. Он словно колеблется, но потом медленно, будто на ощупь, тянется к Мариусу. Его пальцы дрожат, когда касаются края рукава Мариуса.
— Мариус... — голос тихий, почти хриплый, с оттенком уязвимости. — Может... ты... залезешь ко мне? Просто... не просто на плече, а... поближе. Чтобы я мог... почувствовать тебя рядом.
Лу отводит взгляд, как будто боится, что его услышат мысли, а не слова. Внутри него — странная смесь смущения и нужды, словно он впервые открывает эту дверь.
Мариус вначале неподвижно сидит, но в его холодных глазах мелькает мягкость, которую редко кто видел. Он тихо вздыхает и медленно скользит на кровать, словно не желая спугнуть эту хрупкую искру между ними. Его рука нежно обнимает Лу за плечи, ладонь мягко ложится на его бок.
Лу вздрагивает от прикосновения, потом расслабляется, словно наконец выдохнул после долгой задержки. Его голова наклоняется к Мариусу, и он чуть-чуть утыкается щекой в его шею.
В комнате стоит почти священная тишина, наполненная только тихим дыханием и биением сердец. Ни слова, ни лишнего движения — просто момент, когда два человека наконец могут быть рядом, без страха и слов.
Лу тихо шепчет, почти для себя:
— Не уходи...
Мариус, едва слышно, отвечает:
— Не уйду.
И в этом простом обещании — вся глубина их только что начинающейся связи.