Глава 1
Глава 1
— Смотрите... карета подъезжает, — слова прозвучали тише, чем должны были, будто сам дом не поощрял лишний шум.
— Интересно, каков господин Эвергрейв? Красив ли он? — горничная наспех расправила платье.
— Грета, ты же знаешь — его сердце уже занято.
— Ах, как же мне не знать... — Девушка усмехнулась, но взгляд старшей горничной Ханны тут же заставил её понизить голос. — Мне было просто любопытно!
Фраза повисла в воздухе, не найдя опоры.
Управляющий Арден на мгновение поднял взгляд. Этого хватило, чтобы разговоры сами собой оборвались. Он уже шёл навстречу экипажу. Широкие рукава атласной рубахи двигались вместе с ветром. Старые деревья по обе стороны гравийной дорожки склонялись ниже обычного, шелестя сухой листвой.
Карета остановилась. Лошадь мотнула мордой, звякнула сбруя. Тишина на несколько ударов сердца стала такой плотной, что её можно было бы потрогать. Потом дверь открылась.
Юноша вышел не сразу. Сперва показалась рука, судорожно вцепившаяся в край дверной рамы. Потом он шагнул наружу и вздохнул так, будто сам воздух здесь не предназначался для дыхания. Накидка съехала на одно плечо.
Не удостоив никого даже взглядом, он просто двинулся вперёд.
Слуги застыли ровным рядом. В их неподвижности было больше выжидания, чем уважения.
— Господин, вы, должно быть, устали с дороги. Мы накроем стол через час, ровно к полудню.
— Не голоден, — слово упало на гравий и не потребовало ответа.
Грета опустила глаза. Рут, кухарка, сжала губы так сильно, что они побелели, провожая его силуэт в глубину дома.
Половицы застонали под ним — не от ветхости, а от усталости, будто само дерево помнило все шаги, которые здесь когда-либо раздавались, и не спешило прощать новые. Юноша вздрогнул от этого скрипа и, не оборачиваясь, закрыл за собой дверь.
Комната встретила его запахом сырости и застоявшегося воздуха. Шторы он задёрнул почти сразу. Свет остался по ту сторону стёкол.
Слуги расходились по дому без единого лишнего звука. А в самой дальней спальне поместья господин Элиан лежал на кровати, вцепившись в подушку с такой силой, что ткань угрожала разойтись по швам.
Он не сразу понял, что именно здесь заставляет его чувствовать себя хуже. Не только стены. Не только рваные обои на них. А ощущение, будто дом уже составил за него расписание его собственной жизни. И это расписание, написанное кем-то другим, пробирало до дрожи.