The 101

Я не сомкнула глаз всю ночь. Сон будто испарился, оставив меня наедине с урчанием в животе и острыми уколами голода. Я не ела уже два дня. Мысль о еде грызла сильнее любой боли. Когда небо на востоке окрасилось в розовый, я поняла — до рассвета недалеко, через час лагерь начнёт просыпаться. Может, получится найти что-нибудь съедобное, пока все спят. Попытка не пытка.

Я натянула куртку и вышла из челнока, стараясь двигаться тихо. Воздух был прохладным и влажным.Я не отходила далеко — мне важно было видеть забор, чувствовать себя в относительной безопасности. Под ногами хрустели ветки и мокрые листья. Мне повезло: нашла несколько куртин с ягодами и какие-то орехи. Я жадно съела пару горстей — терпкие, кислые, но настоящая пища. Орехи сложила в карман.

Возвращалась обратно, с другой стороны, решив немного пройтись. Напевала себе под нос мелодию, которую сама придумала, — от неё почему-то становилось чуть легче. Но всё оборвалось, когда я заметила что-то странное у северной части ограждения. За деревом, на склоне… ноги. Я застыла, сердце ударилось о рёбра. Подошла ближе — и вскрикнула.
На земле лежал Уэллс. Его тело было холодным, неестественно застывшим. Из рассечённой шеи вытекала кровь, уже начавшая темнеть. Я не могла дышать. В глазах стояли слёзы, всё расплывалось. Как такое возможно? Совсем недавно мы говорили… я сказала ему, что всё будет хорошо… А теперь он мёртв. Я смотрела на него, будто на что-то нереальное, словно мозг отказывался принять увиденное.
Я прикрыла рот рукой и начала пятиться назад, но резко вздрогнула, когда спиной наткнулась на чьё-то тело.

— Эй, кошка, ты чего? — голос Мёрфи выдернул меня из оцепенения.

Я обернулась. Слёзы катились по щекам. Не в силах сказать ни слова, я уткнулась лицом в его грудь, а он… он обнял меня, крепко, будто пытался удержать меня от падения в бездну. Только потом он увидел тело Уэллса.

— Вот чёрт…

---

Теперь я сидела на пороге челнока, крепко сжимая в руках металлическую кружку с горячим зелёным чаем. Пальцы горели от жара, но я не отпускала. Пусть обжигает. Пусть что-то чувствуется. Лицо оставалось грязным от засохших слёз — умыться я так и не смогла. Просто не могла двигаться. В лагерь меня принёс на руках Мёрфи. Что он говорил — не помню. Я слышала только эхо в голове. Видела перед глазами лицо Уэллса. Наш последний разговор. Мои слова о надежде.