ГЛАВА19- «Распятие.»
ПСИХОПАТ
Я вышел из дома и втянул носом холодный лесной воздух.
Сырость. Гниль. И эти приторные ванильные духи, которыми обливается её тётка. Отвратительно. Единственное, что пахло правильно — она. Ангелочек. Хлопок. Малина. Тёплая кожа, разгорячённая алкоголем. Этот запах застрял у меня в горле, в лёгких, в крови. Я стоял на крыльце, засунув руки в карманы джинс, и чувствовал, как напряжение медленно отпускает, оставляя после себя тупую, ноющую тяжесть в паху.
Она была настолько пьяная, что даже не понимала настолько близко я был, насколько сильно хотел ее.Пьяная, разбитая, с красными глазами и искусанными губами. В своей дурацкой майке, с волосами, которые пахли ею и виски. Я почти взял её. Прямо там. На этой скрипучей кровати, среди её всхлипов и проклятий. Моя рука уже лежала на её бедре — тёплом, мягком. Я чувствовал, как она дрожит. Как её дыхание сбивается. Как её тело — реагирует на меня, даже когда мозг кричит «беги».
Я сдержался. Она забавляет меня. По-настоящему забавляет. Её неуклюжие попытки сопротивляться, её вера в то, что занятия с ней могут меня «исправить», её пьяная болтовня про «задание сложнее». Она как маленький зверёк, который пытается укусить руку, которая его кормит. Смешно. Мило. Я хочу посмотреть, как далеко она зайдёт в нашем взаимодействии.
Я усмехнулся в темноту и пошёл по гравиевой дорожке. Гравий хрустел под ботинками, как дроблёные кости. Лес молчал. Где-то далеко доносился собачий лай.
У поворота, там, где гнилой деревянный столб подпирал провисшие провода, стоял Дизель. Он переминался с ноги на ногу, его огромные ручищи были скрещены на груди, а лицо — каменное, с желваками на скулах — выражало крайнюю степень недовольства. Он нервничал. Всегда нервничает, когда приходится мараться не на ринге.
Рядом с ним, привалившись спиной к столбу, сидел мужчина. Верёвка грубо стягивала его запястья за спиной, врезаясь в дряблую, старческую кожу. На вид ему было около пятидесяти — жидкие седые волосы, прилизанные к потному лбу, очки в тонкой металлической оправе, которые сползли на кончик носа. Одет он был в мятые бежевые брюки и светлую рубашку, которая когда-то была белой, а теперь пошла грязными разводами пота под мышками и на груди. На ногах — старые кожаные туфли, один шнурок порван.