ГЛАВА18 - «Первый.»

                                    ЛИЛИТ

Я смотрю на экран, и буквы плывут, складываются в слова, а слова — в предложения, которые я не могу разобрать. Или не хочу. В голове — каша. Мысли путаются, как нитки в старом клубке. Сон смешивается с реальностью, и я уже не понимаю, где заканчивается одно и начинается другое. Комната кружится, потолок медленно вращается, и мне кажется, что я лежу на дне лодки, которую качает на волнах.

С одной стороны, я понимаю: это он. Мой мучитель. Тот, кто превращает мою жизнь в ад. Тот, от кого я должна бежать, прятаться, бояться. Но с другой стороны — мне всё равно. Странное, пьяное, всепоглощающее безразличие накрывает меня с головой, и я чувствую себя недосягаемой. Как будто я смотрю на всё это из другого измерения, где Кайл Морган — просто персонаж, а не реальная угроза.

Мои пальцы, непослушные и неуклюжие, печатают ответ.

«Нет. Не хочу.»

Отправляю. И падаю на спину. Потолок кружится так, будто я нахожусь в центрифуге. Я в каком-то забвении — ни здесь, ни там. Просто плыву.

Телефон вибрирует. Я роняю его, пытаюсь поднять, пальцы скользят по корпусу. Наконец хватаю.

«У тебя есть пять минут, чтобы выйти. Или я войду сам.»

Я смеюсь. Пусть входит. В доме нет никого. Из-за него, кстати. Из-за этого придурка, который стрелял в наш дом. Пусть идёт куда хочет. Мне всё равно. Я далеко. Я в другом месте.

«Входи. Чего ждёшь?»

Отправляю. Кладу телефон на грудь. Смотрю на свои руки — они какие-то чужие, бледные, с синими венами. Я шевелю пальцами, и они двигаются, но я почти не чувствую их. Будто они не мои.

— Господи, — бормочу я. — Господи, прости меня. Я пьяна. Я... — слова путаются, язык заплетается. — Я... ну его. Пусть идёт.

Закрываю глаза. Голова кружится, и я представляю, что лежу не на кровати, а на облаке. Мягком, белом, пушистом. Облако качает меня, как мама в детстве. Я улыбаюсь.

И тут — выстрел.

Резкий, громкий, он разрывает тишину. Я вздрагиваю всем телом, визжу — тонко, испуганно, — и привстаю на кровати. Сердце забилось. Я хватаюсь за подушку, за край одеяла, за телефон, который куда-то упал.

— Что это? — шепчу я. — Что это было?

Сама с собой. Разговариваю сама с собой, потому что больше не с кем. Бренда уехала. Папа далеко. Мама... мама не в счёт.

— Это он, — говорю я. — Это Кайл. Он выстрелил в замок. И вошёл.. Ну конечно, конечно. Он знает, где я. Он всё знает.

Почему-то мне всё равно. Абсолютно всё равно. Пусть делает со мной что хочет. Пусть убивает, мучает, играет. Мне плевать.