ГЛАВА4- «Вниз по дереву»
ЛИЛИТ
Я сижу на лекции доктора Харрисона уже час. Профессор Харрисон — сухой, костлявый мужчина под шестьдесят, с вечно недовольным лицом и очками на кончике носа — вещает о психологии девиантного поведения. Сегодня тема: «Формирование криминального мышления в неблагополучной среде». Он говорит о факторах риска, о детских травмах, о том, как окружение ломает людей. Интересно, что бы он сказал про меня? Про моих родителей? Про то, как меня ломали «во благо»?
Рядом Молли. Она откровенно игнорирует всё, что происходит на кафедре. Уткнулась в телефон, тихо хихикает, быстро печатает кому-то. На ней сегодня облегающее красное платье с разрезом до середины бедра и глубоким декольте — она как пощёчина этому скучному академическому залу. Чёрные волосы распущены, губы накрашены ярко, как всегда. Туфли на шпильках.
Между нами — космическая разница. На мне свободная бежевая кофта с высоким горлом и белые джинсы. Ничего облегающего, ничего открытого. Мамин контроль работает без сбоев: всё, что может подчеркнуть грудь или задницу, под запретом.
Мы сидим поодаль от всех, на последнем ряду. Вокруг Молли — пустота. Её игнорируют, отворачиваются, не здороваются. Мне безумно любопытно, почему, но ответ лежит на поверхности. Достаточно вспомнить, как она обращалась с людьми до смерти Эшли. Стервозность, унижения, ледяное высокомерие. Она сжигала мосты с такой скоростью, что пепел не успевал оседать. А теперь единственная, кто был рядом, умерла. Осталась только я.
Анна Фостер смотрит на меня уже вторую неделю. Взгляд тяжёлый, осуждающий, липкий. На прошлой неделе она поймала меня в коридоре и процедила:
— Как ты можешь общаться с этой стервой? С Молли Хейз? Ты знаешь, что она сделала с половиной курса?
Я тогда пожала плечами и ответила:
— Каждый имеет шанс на прощение.
Анна фыркнула и ушла, а я осталась стоять с мыслью, которая грызёт меня до сих пор: дело не в прощении. Меня правда тянет к Молли. Не могу объяснить почему. У нас нет общих интересов. Она живёт в мире, где всё можно, я — в мире, где всё нельзя. Она громкая, яркая. Я спокойная, правильная. Но когда она рядом — я чувствую себя живой. Это пугает.
— Ты ещё не передумала? — Молли пихает меня локтем в бок, вырывая из мыслей.
— Насчёт чего?
— Насчёт завтрашнего боя. В «Преисподней».
Я закатываю глаза.
— Не передумала. Даже если бы я хотела, не смогу выбраться из дома. Ты же знаешь моих родителей.