ГЛАВА2- «Маленький грех.»

                                       ЛИЛИТ

Каждое утро я разговариваю с Богом. Сегодня не стало исключением.

Просто сейчас передо мной на кровати лежит маленькая чёрная коробочка с очень неприличным содержанием, и вместо того чтобы благодарить за новый день, я извиняюсь за то, что до сих пор её не выкинула.

Да, в моей жизни дохрена ограничений. Это наследственное. Спасибо папе с мамой.

Мой отец — священник в католической церкви Святого Патрика в восточном Ашероне. Мама — психиатр. Оба люди старых правил, старых принципов и старых устоев. Я поздний ребёнок. Единственный. Долгожданный. Мама родила меня в сорок, папе тогда было сорок два. Они ждали меня как манну небесную. И, видимо, решили, что раз Бог послал им малыша так поздно, то этот малыш должен быть идеальным.

За любовь к Иисусу я им благодарна. Правда. Это не просто вера — это часть меня. Как цвет глаз или привычка кусать губы, когда нервничаю.

А вот за то, что они научили меня Его бояться — за это не благодарна совсем.

Бояться Бога. Бояться греха. Бояться себя. Бояться всего, что выходит за рамки их представлений о «правильно».

В коробочке напротив меня — интимная игрушка.

Молли подарила её мне позавчера, на двадцатилетие. Молли моя подруга Она сказала: «Лили, дорогая, тебе уже двадцать, а ты до сих пор думаешь, что детей приносит аист. Пора знакомиться с собой поближе».

Это одновременно самый ужасный и самый... странный подарок в моей жизни.

Я была на сто процентов уверена, что выкину эту чёртову штуку в первую же секунду. Даже не открывая коробку. Просто в мусорку — и пусть катятся ко всем чертям эти вибраторы и мои проблемы.

Но прошло два дня. Коробка лежит рядом со мной на кровати. Я её не выкинула.

И это меня пугает сильнее, чем вся адская бездна вместе взятая.

Когда мне было четырнадцать, мама застукала меня за изучением собственного тела.

Не буду врать — я просто делала то, что делают все подростки в этом возрасте. Любопытство, гормоны, обычные дела. Но для неё это стало катастрофой вселенского масштаба.

Она не кричала. Она вообще никогда не кричит. Она — психиатр. Она работает аккуратно.

После того дня она очень много работала со мной. И надо мной.

Представьте, каково это — иметь личного психиатра, у которого главная цель в жизни сделать вас «нормальной». По её меркам. Она верующая, как и папа. И слова «ад», «грех», «стыд» звучали в наших сессиях чаще, чем «как прошёл день». Она очень профессионально, очень осторожно, очень любя вкладывала мне в голову свои правила.