ГЛАВА14 - «Демон на хвосте»
ПСИХОПАТ
Ангелочек впервые меня порадовала. Оказалось, она не та чопорная святоша, которая только и умеет что стыдливо опускать глазки. Чёрная маленькая штучка в моей руке — на первый взгляд и не скажешь, что это вибратор. Компактный, элегантный, скользкий. Как раз для такой, как она.
Я кручу его в пальцах, оглядываю комнату. Розовое дерьмо. Везде. Стены — цвет соплей младенца, ковёр — как дешёвая жвачка, которую разжевали и выплюнули. Плюшевые уродцы на полке, лампочка в виде единорога. Комната для девочки, которая так и не выросла. Или которую не пустили расти. Меня тошнит от этого уюта.
Посреди этого цирка стоит она. После душа. В пижаме — розовая рубашка на пуговицах, короткие шорты, вся такая нежная, воздушная. Как пушинка, которую ветром прибило к помойке. Волосы влажные, немного тёмные у корней, светлые на концах — прилипли к шее, к щекам. Её лицо... свежее. Чистое. Слегка бледная кожа и чуть припухшие губы. Красные. Сладкие на вид. Я чувствую их вкус, даже не пробуя.
Дизель сказал на днях: «в этой девчонке нет ничего сексуального, обычная милашка». Я тогда едва сдержался, чтобы не надавить ему на глаза большими пальцами — чтобы больше не смотрел на неё. Вообще. А когда эти два червя, братья Ли, положили на неё свои грязные руки... Я не знаю контекста, что они там говорили, мне плевать. Во мне проснулось то, что я привык считать частью себя. Жажда убивать. Я едва дождался ночи.
Я собственник. Ангелочек — моя собственность. По крайней мере, по той причине, что она проиграла. Я же говорил — она мне понравилась. Даже дал шанс. Честный. Ключ был в машине.
Если бы кто-то спросил меня, что я собираюсь с ней делать... Обычно с женщинами я действую быстро. Склоняю к сексу. Беру силой, если нужно — но оно никогда не нужно. Они сами хотят. Всегда. Я играю на похоти, разжигаю, довожу до предела. А потом смотрю, как они кончают. Это приносит удовольствие. Абсолютное.
Но с Лилит Бишоп... к моему собственному удивлению, это не первое, что я хочу сделать. Не секс. Я хочу сначала насладиться. Её эмоциями. Всеми. Питаться ими, как редким вином. Её отчаяние — густое, как патока. Её страх — острый, как первый глоток виски на голодный желудок. Она дрожит, когда я рядом. Краснеет. Забывает слова. Она ненавидит себя за то, что ничего не может сделать, кроме как бояться меня.