Mad hatter

Гоголь

   Тебе казалось, что так было, есть и будет всегда — шепот прибывал завсегдатаем сознания, тела, души и всех остальных материй, присущих материальному, о каких ты вычитала когда-то из непопулярных книг о человеческом разуме, пытаясь найти малейшее объяснение существу, но вскоре о них же забыла, будто всевозможные теории являлись чужими расстройствами, а не доводами наблюдений. Ты не страдала в полном смысле картин, не тяготилась «бесами», как говорила тебе бабушка, сама не напоминающая ангела из плоти и крови; но страдали те немногие, кто к тебе решил приблизиться и углубиться в мир тонкой обертки. Ты никогда не распространялась о том, что на душе происходит, не выказывала и капли отклонения от нормы, какое могло окружающим показаться заболеванием и сумасшествием; или тебе лишь думалось, что играла ты человека полностью здорового, послушного своей ячейке общества по суждениям мыслителей. Конечно, Бафомет к тебе взывал, беснуясь: но в нем не находило твое детское сознание, не подверженное чужим суждениям, чего-то отвратительно запретного — он направлял тебя, являясь миру светочем, даровал познания, чувства, мысли — а бабушка, лишь заслышавши о твоем недюжом уме, как отзывались по уголкам окрестных домов, мечтала тебя запереть навек и позабыть о дитятке. Книги все, кроме священных писаниях о давно изученных подвигах, не обновлявшихся с первого года новой эры, были у нее в строжайшем запрете: а все соседские девочки, как слышала ты, проходя тенью мимо ненароком, обсуждали то любовные истории, вычитанные из журналов, то приключенческие романы, привезенные отцами да братьями из городов и более крупных поселений; каждый раз ты со страхом отворачивала голову, поплотнее укутываясь в тонкую шаль и сводя редкие брови к третьему глазу.