Глава 6

Прежде чем провалиться в сон, Джек задался вопросом: «Симран сказала правду или солгала?». Ответ остался в эфирной форме, так и не рассмотренный и не усвоенный, впрочем, как и то, что Джеку приснилось.
Это были рельсы. Грязные, скользкие от дождя и снега. По ним шел паровоз, которого Джек не видел, но находился на самом его носу. Как обычно, рельсы стучали, пар облаком дыма струился к затянутому тучами небу, и прозвучали три долгих сигнала тифона. И вот это громадина, разогнавшаяся до чудовищной скорости, неслась по смертельным рельсам. В какой-то момент дождь, серость и напряжение прекратили свою тиранию. Тогда впереди показались прерии. Огромный огненный шар, что был здесь вместо солнца, прожигал высокие кривые кактусы. Пыль вздымали порывы ветра.
Джек не верил своим глазам: только что поезд мчался по мрачной долине, но вот чудо! Он вернулся в давно покинутые края, где от жары спекалась кровь, стервятники кружили над широкими просторами, а смерчи разрушали целые кукурузные поля. Но не успел Рокфри возрадоваться красотам, о которых снимают фильмы, как его внимание отвлек темный силуэт в конце дороги. Локомотив наращивал скорость, чем походил на обезумевшего мустанга и остановить его уже было невозможно. Рельсы стучали. Тифон гудел. Облако пара затмевало светило. И все это повторялось раз за разом, как картинка мультипликации - листаешь страницы, а рисунок оживал.
В панике Рокфри стащил с головы фермерскую панаму и всем пылом стал ею махать, дабы стоявший на пути человек успел спастись. Между тем дистанция сокращалась. Когда стало ясно, что человек не собирался уйти с пути, Джек вскричал, пытаясь прорваться сквозь оглушительный гул паровоза, только попытки вышли тщетными.
Локомотив подошел достаточно близко, у напуганного парня оставались мгновения разглядеть лицо неизвестного призрака прежде, чем поезд его переехал. В ту секунду Джек узнал своего отца. Он, сгорбленный и плешивый, однако нетронутый временем, глядел перед собой и будто вовсе не замечал приближающегося состава. Его сухая пожухлая кожа на солнце отдавалась болезненной бледностью, как у покойника. Джек содрогнулся и успел крикнуть «берегись!», после чего Барта Синора переехал поезд.
Весьма быстрая смерть.
Подскочив, битник в ужасе схватился за грудь и, обливаясь холодным потом, едва не рухнул с гамака, на котором уснул. День стоял нежный и солнечный. Во дворе царило умиротворение, которое теперь редко встретить из-за доносящихся из домов голосов телевизора и радио.
Позже Рокфри успокоился и лег обратно, осознав, что ему приснился кошмар. Над собой он видел густую шершавую на ветру листву, сквозь которую, играясь, подглядывали солнечные лучи. По тонкой ветке прыгала птица, что, заметив чужое пробуждение, всполошилась и улетела. Покачиваясь в гамаке, Джек погрузился в глубокие размышления. Воспоминания об отце смутили его и без того воспаленный разум: было тяжело смириться с уходом Симран, что вместе с собой унесла последние проблески счастья. Джек был пуст. Испит до дна. И сколько бы он не тешился вопросами об искренности её слов, стакан уже не наполнить, если он треснут.
Он страдал, но в то же время испытывал облегчение. Ему только было необходимо пережить тоску.
Отогнав дремоту, Рокфри, не вставая, потянулся за блокнотом и ручкой, которые лежали не высоком табурете рядом с гамаком. Он попробовал писать. Вроде как набросал пару абзацев, пролистнул то, что получилось и недовольно фыркнул. От страниц исходила фальш - худшее, что случается время от времени с писателем.
Вечером, дождавшись Стюарда со смены, они отправились в город, чтобы развеяться и покончить с хандрой. Молодость взывала к приключениям и свободе; по ним Джек скучал больше всего.
Одетые в хлопковый костюмы и белые нательные майки, надушенные и весьма хорошенькие, раз на них заглядывались дамочки, двое гуляли по бульвару в поисках идеального местечка для распития бурбона. Джек все еще предпочитал пиво любым другим напиткам, но Стюард ясно дал понять, что сегодняшняя ночь пройдет по его сценарию. Тому, кто живет за его счет и под его крышей, стыдно возразить. Джек принял условия договора.
— Куда мы торопимся? - едва поспевая за Стюардом, он успешно лавировал меж толпой, шагая зигзагами и избегая столкновения с наплывающей молодежью.
— Помнишь Миранду?
— Симпатичная и эксцентричная?
— Не забыл, - кивнул Стюард, зажигая сигарету. На светофоре они перешли дорогу. — У неё есть одинокая приятельница, которая давно хотела с тобой познакомиться. Я не мог отказать в просьбе.
— Бесхарактерная ты вобла! - скорчил гримасу на простодушную усмешку Стюарда Джек и в протесте поднял руки. — Сейчас я совсем не нуждаюсь в женщине.
— Брехня! Не бывает времени, когда женщина не нужна. Сколько лет ты без них? Ты же не постригся в монахи, чтобы воздерживаться, нет? Или я чего-то не знаю? А Венера довольно хорошенькая.
— Венера? - скуксился Джек. — Ты что, пытаешься познакомить меня с проституткой?
Глубоко вздохнув, Стюард с легким упреком уставился на краснощекого битника.
— За кого ты меня принимаешь, очумелый? Это её имя! Ты же писатель и должен знать откуда оно пошло. Венера - достаточно прозаическое имя!
— Ладно-ладно, плевать. Дело не в том как ее зовут...
Но Стюард не слушал и настаивал на своем:
— Она красиво говорит по-французски и носит кружевные чулки. Воображаешь? Это чертовски сексуальная штука! Иногда мне тоже хочется, чтобы Миранда носила кружевные чулки, но если я попрошу об этом, она сразу сообразит, что я засматриваюсь на Венеру и закатит скандал. А мы и так в этом месяце скандалили четыре раза. Соседи однажды не выдержат и точно обратятся в полицию.
Рокфри снисходительно улыбнулся товарищескому откровению и видел в этом один длинный анекдот.
— Почему вы все еще вместе, если грызетесь как кошка с собакой?
Не задумываясь, Стюард ответил:
— Потому что любим, - он остановился, чтобы серьезно взглянуть на Джека, — думаешь, любовь - это просто?
— Ты издеваешься? Меня продинамила, возможно, любовь всей моей жизни.
— Точно. Тогда ты понимаешь, что любить кого-то это целая стратегия, как на поле боя. Один необдуманный шаг, и конец всему. Раньше я этого не понимал.
— А сейчас? - Рокфри наклонил голову вбок.
— А сейчас благодарю Бога, что он создал женщин такими терпеливыми. Будь я женщиной, я бы переехал на Луну, - легонько ткнув кулаком тому в грудь, посмеялся Стюард и зашагал дальше. — С другой стороны, разве не в том прелесть отношений, чтобы изводить друг друга?
— Ты точно уверен, что разбираешься в любви?..
Стюард почесал затылок:
— Во всяком случае, так мириться приятнее. Но с Мирандой это очень утомительно: она когда злится, то настоящая фурия.
— Надеюсь, Венера не такая же, - сглотнул Рокфри.
— Что ж, он любит выпить. Это единственное, что мне о ней известно достоверно.
— Кроме чулков и французского?
Тот подмигнул, обнажив желтоватые зубы в улыбке.
— Вот тебе наводка от опытного Ромео: если вздумаешь обхаживать женщину, то найди нормальную работу. Цветов никогда недостаточно, ресторанов - подавно! К тому же, тебе давно пора покончить с одноразовыми услугами сантехника.
Опрокинув голову к небу, Джек надеялся разглядеть над собой звездную карту, но яркий свет живого квартала перекрывал естественную космическую красоту. Это навеяло его на печальную истину: вскоре искусственное затмит натуральное очарование, и мир лишится души.
Затем Джек засмеялся:
— Прости, что сижу на твоей шее, друг.
— Дело не во мне! - смутился Стюард. — Я говорю за Венеру! За всех женщин планеты!
— Знаешь, за всю свою жизнь я усвоил для себя одну вещь: никогда не составляй мнение о девушке из слов другого мужчины.
— Почему? - в недоумении озирался Стюард.  
— Привирают, - обнял его за плечо Джек, и вместе они вошли в кабаре.