Глава 3

Я дождался своего восемнадцатилетия и, за зиму накопив достаточную сумму денег, сперва хотел сесть на поезд, который шел как раз до самого Денвера. Но что-то вынудило меня передумать.
Карла одолжила мне свой походный рюкзак, в котором поместилась кое-какая одежда, консервы, книжка Керуака, что служила мне путеводителем, гребень и фляжка с водой.
Фермер уговаривал остаться, давая прозрачные намеки касаемо моих отношений с его дочерью. Очевидно, его не беспокоила моя связь с Карлой, зато волновала ферма, о которой я с чистой совестью заботился. Он понимал, что терял отличного батрака, но я слишком тверд в своем намерении, чтобы уступить его уговорам.
Распрощавшись с каждым и получив напутствия перед долгой дорогой, я в пешую направился черт знает куда, но точно в Денвер.
Солнце стояло высоко, слабый ветер развивал мою челку. Не было ничего, кроме бесконечной дороги и растянутых на несколько миль кукурузных полей. Большое пестро-синее небо с маленьким и одним единственным облачком наводили ощущения, будто я последний человек на земле. Однако это одиночество меня отнюдь не пугало. Я шел уверенным широким шагом, полный воодушевления и сил, напевая под нос.
Пройдя девять миль, взмокший от пота, я завернул на пустую бензоколонку. Внутри магазина сидел рослый мужик с бейсбольной кепкой на яйцевидной голове. Я попросил у него воду, потому свою уже всю испил.
— И сигареты, пожалуйста, - отпив из бутылки воды, добавил я.
Он назвал общую сумму, я рассчитался и оглянулся за спину. Снаружи, для весны, было невыносимо знойно.
— Как обстоят дела с попуткой? - поинтересовался я у яйцеголового.
Пока тот возился с газетами, я сунул руку в ведро с жвачками и отчерпнул себе в карман.
— В сезон бывает людно, а так, как на кладбище.
На моем лице мелькнула невеселая усмешка.
— Будем надеяться, что мне повезет. Можно мне путеводитель?
— С вас доллар.
— Дороговато. Скидки не будет?
Яйцеголовый одарил меня нетерпеливым взглядом, я бросил ему доллар и ушел, назвав того говнюком.
И вновь дорога. Я решил отойти немного подальше от заправки, узнав у мужика про несколько маленьких городишек в трех милях отсюда.
Близились сумерки. Меня не покидал страх стать ужином для койотов; я ускорил шаг, словно это бы могло исправить мое положение. Чтобы отвлечься я бросил в рот пару жевательных конфет.
Солнце закатилось за горизонт, начало быстро темнеть. Небо окрасилось во все оттенки розового, желтого и синего. В какой-то момент я стал переживать за свою шкуру и пинал ногами пыль от нечего делать. Уткнувшись носом в путеводитель, я брел по прямой дороге, вдоль полей и наслаждался тихим воем слабого ветра. Пахло сухой травой, солнцем, землей и некой свежестью. Я глубоко вдохнул и выдохнул, прикрыв веки на короткий миг, а распахнув глаза обрадовался. Мне улыбнулась удача: добравшись до пересечения дорог, я заметил неподалеку сверкавшую желтую точку. Она была подвижной и направлялась мне навстречу. Машина. Я громко свистнул и для пущего эффекта помахал попутке.
Издавая предсмертные глухие хрипы, поднимая дорожную пыль, передо мной остановился грязный оранжевый (возможно, он всего-навсего был ржавым) пикап. Его платформа загружена чем-то, но в полутьме я не мог рассмотреть чем именно.
— Куда тебе, ковбой? - донесся из опущенного окна скрипучий голос.
Я сказал как есть, отлично понимая, что моя честность может отпугнуть удачу добраться налегке. Тощий мужичок с жидкой седой бородкой подмигнул больным глазом, а здоровым удрученно прошелся по мне, как по негодной кляче, которую не берут даже за гроши.
Короче говоря, он пожалел меня и распахнул скрипучую дверь.
— Запрыгивай, приятель. Подброшу до Рексфорда, а дальше сам.
— Я ваш должник, сэр.
— Да ладно тебе, - отмахнулся, судя по его кривой осанке, жилетке из коровьей кожи и плетеной шляпе, батрак.
От него несло молоком, сеном и сигарами. Из-за больного глаза водил он худо: вместо того, чтобы объезжать ямки, он несся по ним, от чего машину неплохо трясло. Я болванчиком подпрыгивал на мягком засаленном кресле.
— Что с вашим глазом, сэр? - не смог сдержать любопытства я.
Я счел вопрос справедливым, ведь страдала моя задница и голова, ни раз встретившаяся макушкой с крышей пикапа.
— Песок попал. Теперь, зараза, слезится! И распух, будто пчелы покусали, - бодро ответил он, крутя руль резкими рывками. — Зачем тебе, сынок, в Денвер?
— Еду навестить тетку, - солгал я, высунув руку в окно и ловя холодный ветер.
Он проносился мимо меня, незамеченным и между тем оставлял на моей раскрытой ладони зябкие поцелуи. Круглый серебряный диск луны озарял нам путь, медленно поднимаясь к небу. Звезды, как рассыпавшаяся пыльца, окрасили черное надземное полотно.
— Благое дело, - закивал старик, — тебя как звать-то?
— Сэл, - зачем-то снова солгал я; впрочем, свое имя я любил не больше вымышленного.
— Сэл? А я Гюнтер. Ну, что, сынок, пусть путь наш будет легким, а ветер попутным!
Гюнтер оказался весьма любопытным малым: все расспрашивал о моих корнях, о доме и занятиях. Я отвечал уклончиво и лениво, стараясь изобразить усталость, однако старику, очевидно заскучавшему по общению, не было дело до моей сонливости. Он тарахтел не лучше своей колымаги, и лишь к уважению к его сединам я не осмелился тушить его энтузиазм.
— О! Поезд! - подобно ребенку, старик весело указал пальцем на быстро мчавшийся по рельсам состав. Он мечтательно вздохнул и уселся удобнее. — Подумать только, а ведь всего одно столетие назад здесь происходило стрельбище с индейцами. Мой дед рассказывал мне байки про красные лица.
— Что за байки?
— Всякие, - чавкнул старик, — слыхал о Быстром Билли?
— Нет.
— Ты что, приятель, с луны свалился? - Гюнтер снисходительно усмехнулся, продолжая: — Быстрый Билли у нас тут легенда. О его преступлениях знает вся округа, а пули его всегда попадают в цель. Он быстр, как орел! Ну, слушай! Как-то однажды он остановился в маленькой таверне; там он играл в покер с группой местных жителей и выиграл большую сумму денег. Когда Билли собирался уходить, один из игроков неожиданно выстрелил ему в спину. Так нередко случается, человеческая подлость, чтоб ее!.. Но Билли, будучи опытным стрелком, успел повернуться и выстрелить в ответ раньше, чем пуля достигла его. Он положил пятерых за пару секунд! Я за пару секунд и моргнуть не успеваю, а он кишки им пустил! Кха! Вот после этого его и прозвали Быстрым Билли.
— Едва ли здесь есть, чем хвалиться. Он убийца.
— А кто ж его хвалит, сынок? Он был опухолью прерий. Как шакал жил и как шакал умер.
— А индейцы тут причем? - зевнул я от накатившей дремоты.
— Ходили слухи, что Билли часто общался с племенами и трещал на их языке. Да и развлекался с ихними женщинами, но в этом я ему не судья.