Глава 6

Взволнованный, как семиклассник, который стеснялся пригласить девчонку на танец, я сжал носовой платок в своей ладони и почувствовал, как по моей спине пробежали, вперемешку с холодным потом, мурашки. Колфакс-авеню украшен желтыми огнями: гирлянды красиво опоясывали витрины, и меня восхищала музыка, доносящаяся с конца улицы. Она успокаивала, наделяла мужеством, и казалось, что мне под силу свернуть горы, но потом мой взгляд устремлялся на компанию молодых поэтов, живо обсуждающих нечто мне еще неизведанное, и я вся мой отвага смывалась с тем самым холодным потом, от которого я продолжал страдать.
Но тут Дориан заметил меня и, потушив сигарету о пепельницу, весело махнул. В немой панике я густо покраснел, однако Дори уже что-то бросил своим приятелям по клубу и ринулся ко мне.
— Что ты здесь торчишь? Входи, или тебя не пускают? - он поприветствовал меня довольно добродушно, словно мы были закадычными друзьями.
Растерянный столь теплым приемом, я буркнул нечто невнятное в свое оправдание и, сжимая-разжимая кулаки, юркнул в дверь под неоновой вывеской.
Контраст между улицей и баром был резким и сногсшибательным, едва не в прямом смысле, потому что стены Рэдиуса пропитались едким запахом дыма и сам он, подобно армии сытых питонов, клубился в воздухе, создавая эффект пленки. Света здесь мало: горели настенные лампы и люстра над барной стойке. Ужасно тесно, отчего я чувствовал себя неповоротливым великаном. Потасканные круглые деревянные столики, как грибы, стояли тут и там. Когда я вошел вслед за Дори, некоторые из посетителей смерили меня своими рентгеновскими глазами, как какого-то подопытного кролика. Смятение во мне росло с геометрической прогрессией. Я кинул взор на большое квадратное окно, за которым осталась моя свобода, спокойствие и уверенность, мысленно распрощался с ними и, минуя небольшую сцену для живой музыки, очутился перед двумя столиками соединенными в одно.
— А вот и он, друзья. Собственной персоной, - виртуозно представил меня Дори и, склонившись ко мне, прошептал: — надеюсь, ты не против, что я похвастался твоим стихом? Они тоже хотят послушать.
— Я мало что понимаю в поэзии, - скромно выдал я.
— Её не нужно понимать, баклан, чтобы ею пользоваться, - по-профессорски заметил поэт в черной майке с расстегнутой рубашкой.
— Прямо, как с женщиной, - подхватил второй и сам же рассмеялся над своей тупой шуткой.
— Благодари удачу, что Мэри ушла в туалет и тебя не слышит, - Дориан пнул клоуна по ноге и сел на свободный стул.
Я пытался запомнить каждого. Они все были разными и в то же время похожими друг на друга то ли манерами, то ли привычками или разговорами. Наконец, покончив с перепалкой, поэты решили представиться.
Одного звали Джей-Джой-Жак.
Второго Аллен.
Третьего, увлеченно читающего газету, назвали его приятели. Он был Буффом.
— Есть еще Мэри, - снова закурил Дориан. — Она тебе понравится... А! Вот и она!
Дори указал за мою спину. Я обернулся и увидел прыгнувшую на сцену бойкую девушку в черном коротком платье и ажурным подолом. Короткие каштановые, отдающиеся медным блеском на свету, волосы собраны в неуклюжий хвост. Она была по-своему красива и обаятельна: розовые губы и голубые тени превращали её в фарфоровую куклу, нос правильной формы забавно морщился, если она щурилась. Единственным, наверное, её внешним недостатком была большая родинка на щеке, но даже она, когда привыкаешь, придавала ей изюминки.
Та, что звали Мэри, держа между пальцами горящую сигарету, свободной рукой схватила микрофон и торжественно прочла: