Глава 5

Мы распрощались в Рексфорде. Закат в тот вечер был особенно красочным: кровавые разводы облаков растекались по горизонту подобно сахарной глазури. Гюнтер загрузил пикап новой партией товара и перед тем, как отпустить меня, ни с того ни с сего поволок в супермаркет, чтобы обновить мне гардероб: дешевая блуза не так ужасно смотрелась на моих сутулых плечах, как я думал изначально. Гюнтер сделал мне подарки, притом самые лучшие, ведь что может быть лучше для человека, рискнувшего узнать мир в одиночку? Разумеется — людское неравнодушие. Напоследок старик приобрел для меня одежду, три пачки сигарет, консервы и бутылку пива, если вдруг я загрущу. Что я мог дать ему взамен, учитывая свое бедственное состояние? В общем-то ничего весомого, разве что правду. Голую и позорную.
Закрыв рюкзак с припасами, я метнул на его загорелое лицо неловкий взгляд, соскребая остатки храбрости. Нахлынули странные чувства, и сердце наполнилось тоской. Такое случается, когда наступает время прощаться с чем-то драгоценным. Но пластырь лучше срывать резко, не мучая себя.
— Гюнтер, перед тем, как мы навсегда расстанемся, я хотел бы сознаться, - робко обратился я к нему.
В отражении зеркала заднего вида я обратил внимание на скользящие по моему лицу багряные краски вечера. Я весь пылал, а в глазах яростно горел последний солнечный свет, придавая моему виду юношескую задорность.
Гюнтер окинул меня хитрыми глазами.
— Что, ты таскал мои мятные жвачки из бардачка?
— Это тоже, - смущенно усмехнулся я, — но правда в другом - на самом деле меня зовут не Сэл. Я Джек.
— Джек? Ну... - протянул он смешливо, — это не такое уж страшное имя, сынок, чтобы его стесняться.
Я тупо таращился на него, хлопая ресницами и пытаясь понять серьезен ли он в своих словах или притворствовал, в то время как в душе дребезжал от разочарования. Однако, вопреки моим опасениям, Гюнтер продолжал держать веселую улыбку, и в его узких зрачках подслеповатых глаз по-прежнему сверкали хитринки. Я заметил это. Вот оно! Теперь всё ясно! Гюнтер давно разоблачил мою тайну и, вероятнее всего, ему известно о моем побеге из дома. Подобный оборот событий выбил почву под моими ногами, но только на миг. Я был смущен и пойман на своем бессознательном обмане, который рос как снежный ком, и я даже рад, что этот ком наконец разбился.
С горящими от стыда ушами я глубоко вздохнул и облокотился спиной на машину.
— Когда?
— Еще на пути в Канбрик, - добродушно ответил старик, — ты читал свою книжонку и уснул, а она осталась открытой, так что я увидел твое имя на титульном листе. Ты всегда подписываешь свои вещи?
Проглотив обиду за столь легкое изобличение, я дернул уголком рта.
— Только книги. Таков мой ритуал, который твердо связывает меня с историей. Так я чувствую свою причастность к ней.
Гюнтер задумчиво закивал и после паузы уставился на меня с волнением.
— Тебе есть, где жить? Тетки, как я понял, не существует?
— Придумаю что-нибудь, - небрежно цыкнул я.
— Возьми у меня на мотель.
— Я и так должен тебе по гроб жизни.
— Брось, ковбой! - не желая слушать возражений, Гюнтер всунул мне в ладонь пару долларовых купюр. — Сыновья ничего не должны своим отцам. А ты для меня как сын, Джек.
Я потерял дар речи и смог только прильнуть к его груди. Он крепко обнял меня в ответ, наставнически похлопал по плечу и взъерошил мне волосы. Мысли вновь невольно возвратились к отцу, но я их быстро развеял.
— Не знаю на кой хрен тебе в Денвер, но если нужна моя помощь, ты только скажи.
Я воспользовался его предложением незамедлительно: испугавшись досмотра на пункте пропуска, мы обратились к приятелю Гюнтера и сделали мне новые документы. Старик отказался сажать меня в поезд. Вместо этого он поручил меня своему давнему приятелю, что раз в месяц отправлялся в Денвер по работе, на которую я, откровенно говоря, чихать хотел.
И вот, Гюнтер махал мне на прощание. Моя грудь дребезжала от невысказанных чувств, и чем дальше мы удалялись от Рексфорда, тем сильнее становилась моя тоска по старику. Я находился в замешательстве от одной мысли, что в самом деле так сильно к нему привязался.
Мимо проносились машины, леса и редкие домишки. Погода портилась, и уже скоро по стеклу дрожа спускались дождевые капли. Гремел гром откуда-то с запада: иногда он звучал так ясно, будто нагнал нас, и я не мог предаться грустным воспоминаниям.
Грузовик, на котором я мчался на всех парах, приближался к пересечению между Канзасом и штатом Колорадо. Я увидел обозначение - мы на шоссе 1-70. Вскоре табличек и дорожных знаков стало больше, потом мы угодили в не длинную пробку. Я впервые столкнулся с ней и был удивлен способностью природы остановить все движение одним поваленным деревом. Дорога затянулась, время остановилось, а мои мышцы затвердели от страха перед скорыми переменами. Мне было любопытно, что мог подготовить для меня большой город? Что меня ожидало впереди? И написал об этом стих.