Глава 19
Битники из «Цитадели свободы» покинули Нью-Йорк. После себя они оставили недочитанные брошюры, исписанные перечеркнутые и неряшливые черновики, чернильные пятна на обивке дивана и еще больше прожженных дыр от сигарет; самих окурков по сей день находили в разных углах комнаты, под диваном, в полупустых упаковках макарон. Неподвижные и между тем живые черно-белые снимки, сделанные в фотобудках или аппаратом, прибиты канцелярскими кнопками в одну из стен. Этакий мемориал в память о товарищах, покинувших корзину с гниющим яблоком. На фотографиях изображены родные лица, веселые улыбки, поцелуи, кутежи, поэтические вечера и танцы. Патефон стоял нетронутый, покрытый тонким слоем серой пыли; конверты с пластинками небрежно сложены в пизанскую башню. Сквозь окно на них падал дневной свет; в этих лучах вальсировали пылинки. Царила атмосфера торжественного умиротворения, как после игры симфонического оркестра, когда наступает момент фортиссимо, держится драматизм и после него то самое благоговейное молчание.
Теперь в «Цитадель свободы» почти не заглядывали; лишь иногда, в угрюмые вечера, оставшиеся битники собирались здесь, чтобы вспомнить веселые деньки и налакаться благородными напитками. Джек навещал пристанище изредка, в основном в дождливую погоду от желания посидеть у камина и погрузиться в мысли, что веревкой затягивались вокруг его шеи. Он отлично ощущал, что привычная ему жизнь менялась, как материки после сильнейшего землетрясения, что расколол Пангею. Эти изменения пугали его, но он не мог воспротивиться естественному процессу, ведь это означало пойти против самого себя. Так кто же он? Писатель? Музыкант? Безработный? Кто?
Джек задавался этими вопросами и злился, когда не получал желаемого ответа или ответа, который смог бы удовлетворить его.
Он проводил время с любимой, по-прежнему корпел над своим романом, выступал в одиночку в забегаловках, дабы не сгинуть от голода; однако, несмотря на тяжелое финансовое положение, он не допускал мысли вновь прибегнуть к воровству. В какой-то момент ему показалось, будто он бродит кругами, и жизнь превратилась в бесконечную рутину. Джеку критически не доставало перемен. Птица со сломанным крылом может бродить по земле, но тосковать по полету и умереть от этой же тоски. Так же Джек - без новых впечатлений он тлеет, потому что душа его - свобода.