Глава 20

Уже скоро, после счастливой находки Бенджамина, портрет Джека разлетелся сперва по всему Бруклину, затем по жилым районам Манхеттена и вскоре на всей территории блистательного Нью-Йорка. Черно-белый рисунок, такой же как и десятки других фотороботов, ничем непримечательный и между тем выделявшийся среди прочей мускулатуры, дрожал на ветру. Джек, личность которого нахально раскрыта полицией, или точнее его портрет, заполонил рекламные стенды, созданные специально для срочных объявлений и реклам. Зачастую на подобные баннеры крепили объявления о работе либо о продаже недвижимости, о личных услугах, о пропаже собак и кошек. Фотография Джека, созданная рукой эксперта-криминалиста, неестественно бросалась в глаза; наверное потому, что листы были свежие, гладкие, нетронутые дождем и временем, когда как другие листовки уже отслужили свое. Безобразно желтые или вовсе выгоревшие, одни оборваны человеческой рукой, при том либо со скуки, либо со злости; другие смяты или разрисованы. Зеваки-школьники частенько пробовали проявить свой художественный потенциал на подобных государственных холстах. И их вовсе не смущал чужой почерк, они жаждали оставить свой.
Так или иначе, Бенджамин Мосс гордился своей напористостью и с превосходством глядел на тех, кто советовал ему забыть о жалобе цветочника. Впрочем, он до того раздулся спесью, что напрочь не замечал чужое равнодушие к его, как он считал, совершенной великой справедливости. Фоторобот воришки цветов висел на стенде полицейского участка, однако ни одна душа не обращала внимания на этот факт. Таких, как Джек, с каждым днем все больше и больше. Но для мистера Мосс поимка хулигана стала идеей фикс. Здесь шла речь о деле чести, о его моральном долге, ведь нельзя оставлять преступника безнаказанным, иначе беззаконие продолжит и дальше преуспевать, а Нью-Йорк и так погрузился в пучину греха.
— Благодарю вас, офицер! От всей души благодарю! Я уже потерял всякую надежду на правосудие. Ведь, не поймите меня неправильно, дело вовсе не в цветах, а в задетых гражданских правах! Что если и остальные вздумают воровать мои цветы? В таком случае меня ждет разорение - это в лучшем случае! В худшем - какой-нибудь такой паренек будет иметь при себе нож, и тогда мне несдобровать! Я не шучу! В нынешнее время я не рискую задержаться на лишний час, сразу сворачиваюсь и после заката покидаю точку. Эти современные бесы ходят стаями прямо, как волки. Если не ножи, так у них в кобуре припрятана пушка. Они ею машут, как зажигалкой! Честное слово! Вот совсем на днях, прямо перед моим носом, ограбили магазинчик. Пули скакали, словно кузнечики, а моя задница едва не стала для них зеленой травинкой. Полиция слишком ленится бороться с разбойниками, а многим из них от силы двадцать! Молокососы! - пыхтя, восклицал пострадавший торговец, с одышкой закончив свои возгласы и, глубоко вдохнув, взялся за следующие: — Но я сердечно рад, что в полиции еще остались такие честные офицеры, как вы, мистер Мосс! Дайте я пожму вашу руку! Дважды!
И они обменялись крепкими рукопожатиями. Пылкая речь торговца настолько потешила самолюбие мистера Мосса, что весь оставшийся день он блистал улыбкой и озарял этим блеском серые коридоры участка. Нередко Бенджамин возвращался к стенду с объявлением и напыщенно всматривался в безжизненные глаза Джека, словно пытаясь прочесть в них некую истину. Рано или поздно он окажется перед ним, закованный в наручники, и тогда они смогут поговорить, а правосудие восторжествует. Совесть Бенджамина Мосса будет чиста.