Глава 22

Симран с угрюмым видом шаркала ботинками по полу. Её голова опущена вниз, остеклившийся взгляд бесцельно уставился на серые кафельные плиты, по которому сновали господа офицеры. И никто будто не замечал её. Симран была этому рада: иногда неплохо стать невидимкой; жаль только, что нельзя не видеть некоторые вещи. Например, свою же обувь. Она у Киви слегка замаралась в чужой крови: ей неизвестно в чьей именно, - Нэнси или Бенни, - но она уверена, что это кровь.
Прошло минут двадцать с беседы со следователем Стингом, который обходился с ней вежливо и нестрого, очевидно, переживая за её психическое состояние. Симран до сих пор, словно пойманная в клетку птичка, напуганная и взбудораженная. Но вот она сидела на скамейке в том самом коридоре, где в последний раз видела Джека и теперь ждала  его возвращения. Только время шло, а Джек не появлялся.
Она зевнула от накатившей усталости и повернула шею вправо, случайно заметив проходящего мимо Джеймса Стинга. Он о чем-то быстро перешептывался с двумя офицерами, после чего также скоро скрылся за углом.
Обрадовавшись, что сейчас, должно быть, появится и Рокфри, Симран подпрыгнула на ноги и рванула навстречу к своему возлюбленному, как вдруг позади раздались размашистые сильные шаги. Её окликнули.
— Симран!
Киви тотчас узнала этот громоподобный бас. Она обернулась и совсем побелела.
— Папа?..
Мистер Мосс остановился перед дочерью, внимательно осмотрел её с ног до головы и, заметив кровавые пятна на одежде, испуганно выкатил глаза.
— Что с тобой, Киви? Ты ранена?
— Нет, папа. Это не моя кровь, - спрятав лицо, ответила она.
От разговора с дочерью Бенджамина отвлек возвратившийся Джеймс Стинг. Он незамедлительно подступил к ним и протянул ладонь офицеру Бруклина. Они считались давними знакомыми, но не общались тесным образом.
— Приветствую вас, мистер Мосс. Пройдемте для разговора в мой кабинет.
— Конечно, сэр.
Симран велели ждать за дверью, и она была не против, поскольку все надеялась увидеться перед уходом с Джеком. Напрасно прошли её томления и ожидания - битник так и не появился, а на её вопросы мимо проходящие офицеры ничего не отвечали.
Через короткий отрезок времени Бенджамин Мосс вышел из кабинета совсем в ином настроении. Он сердито схватил дочь под локоть и велел следовать к выходу. Симран догадалась, что отцу стало обо всем известно.
— Ты явно лишилась рассудка, Симран, если действительно связала свою жизнь с отбросом общества! - войдя в дом, злобно запричитал мистер Мосс.
Аннет, укутавшись в халат, выбежала на шум в гостиную. Волосы её зажевали бигуди, под глазами блестела кожа от нанесенного ночного крема.
— О чем ты говоришь, Бенджамин? - ойкнула образцовая, по мнению женщин из клуба завтраков, мать.
— Я люблю его! - вскричала в отчаянии Киви, прикрыв лицо влажными от слез ладонями.
Мистер Мосс сверкнул очами.
— Эту сволочь?! Ты хоть представляешь какой он человек?! Он уличная шпана, жалкий торчок и мелочь! Более того, он преступник! Вор! Мошенник!
— Боже милосердный! О ком вы оба говорите, - схватившись за сердце, Аннет упала на диван схваченная ужасом.
— Я давно охочусь за ним! Я был прав, - обратился к супруге мистер Мосс, — он не просто воришка, он еще и грубый писака! Смутьян! И все это время ты виделась с ним, дочка?! О горе мне!
— Этот человек - мой возлюбленный! Мы с ним встречаемся!
— Даже не смей произносить этих слов! Ты забудешь о нем сию секунду!
— Ни за что!
— Симран, не дерзи отцу! Неужели сказанное ничто иное, как правда?! Нет-нет, ты бы с нами так не поступила... Ты бы не унизила себя таким образом...
Выдержав испытывающий взор, брюнетка не решилась отвечать обезумевшей матери, а, между тем, её красноречивое молчание ответило само за себя.
— Где сейчас Джек?! Что ты с ним сделал? - подбежала к отцу в лихорадке Киви.
Бенджамин не ожидал такой дерзости. Он сдержался, едва не замахнувшись на девочку и отошел в дальний угол, горя от переполнявшей его ярости.
— Не жди с ним встречи - его ждет решетка!
— Что?! Нет!
— По его вине погибли люди! Твоя подруга, в том числе!
Аннет, не в силах уловить ниточку, что связывала бы суть яростного спора, оставалась смиренной, но только потому, что смятение завладело её реакцией. Прежде живые и молниеносные рефлексы не успевали срабатывать вовремя, и она была вынуждена слушать. Слушать и разбирать каждую фразу на отдельные слова, прожевать их хорошенько, а после этого всего предаться отчаянию. Она безбожно лила слезы, оплакивая потраченное время, усилия и надежды; все то, что они вложили в свою малютку дочь, которая выросла и отблагодарила за родительский труд разочарованием. Симран не оправдала надежд: вместо полагаемой гордости она заставила испытывать стыд, поставила клеймо не только на саму себя, но и на всю семью. Такова реальность. Такова американская трагедия.
— Джек ни в чем не виноват! Ты его совсем не знаешь! - облизав слезы с губ, промолвила Киви. — У тебя привычка судить каждого, кто мыслит чуть иначе, чем ты.
— Дело не в его мыслях, дочка, а в том, кто он есть! - возразил её рассуждениям мистер Мосс. — Этот парень не сделал ничего хорошего. Он вор, он адская богема, наркоман! Я знаю всю его подноготную. А ты знаешь? Знаешь?
— Я знаю его!
— Нет, не знаешь. Ты глупая девчонка, которая потеряла голову!
— Я люблю его, и мне абсолютно все равно на его прошлое!
— Дура! - сплюнул в сердцах Бенджамин, нервно дергая руками. — Значит, настолько ты себя не уважаешь? И тебе все равно на его преступления? На то, что он участвовал в оргиях? На то, что он баловался серьезными веществами?! И даже на то, что его обвиняют в убийстве?!
Симран беспомощно покачала головой, уже не в силах отбиваться от расчетливых и безжалостных отцовских обвинений. Её горло сжалось; тупая боль пронзила тело, воздух застрял в легких, отчего закружилась голова.
— Вы клевещете на него!.. Джек никоим образом не связан со случившимся! Он и мухи не обидит! Я знаю, кто настоящий виновник, а из Джека хотят сделать козла отпущения, потому что он битник!
— В нее вселился Дьявол, - обращаясь к невидимому созданию, выплюнула Аннет. — Это говорит не моя дочь! О Господь милосердный!
— Да! - впав в безумие, Симран топала ногами. Её звонкий голос сотрясал хрустальные бокалы, что хранились в серванте. — Господь Милосердный! Если он так милосерден, то пусть откроет вам ваши глаза! Вы высокомерны и не хотите видеть, что мир полон непохожих на вас людей! И правда не принадлежит вам одним! Люди меняются! Жизнь меняется, а вы - нет! Вы все такие же недалекие, живущие в пузыре из устаревших взглядов и пытаетесь удержать меня в этих мыльных стенах! Но я не такая, как вы! Вы никогда не спрашивали себя, может я хочу другой жизни? И может я не такая, какой вы хотите меня видеть? Я уже не та Симран, которая училась в Святой Марии и которая вечно соглашалась с вашим мнением. Я изменилась.
— О да, это верно. И в том отчасти наша вина. Не стоило тебя переводить в город! Останься ты в Святой Марии, мы бы избежали этого скандала! И я бы не сгорал от стыда в кабинете следователя! Треклятый битник промыл тебе мозги!
— Он только показал мне другую сторону жизни. То, что вы советовали мне избегать. Но напрасно я вас слушалась, - сглотнула Симран, — потому что в этом и скрывалась настоящая жизнь. Джек познакомил меня с искусством! С поэзией, с музыкой! Он научил меня любить саму мысль о жизни, научил находить красоту в уродстве. Он помог мне понять, что жизнь это нечто большее, чем погоня за комфортом. Есть вещи важнее, чем удачно выйти замуж! Я повзрослела рядом с ним!
— Бенджамин, прошу тебя, сделай что-нибудь! Она же бредит! - схватилась за волосы миссис Мосс, с испугом смотря на необузданную силу, что росла в Симран с каждым мгновением.
Не стерпев, оскорбленная непокорностью девочки, Аннет рысью подскочила с дивана и, оказавшись лицом к лицу с Симран, влепила той пощечину. От мощи удара голова Симран повернулась влево, а кожа её, словно лопнув, загорела. Кровь прилила к щеке, и вскоре на лице показался отпечаток.
— Бесстыжая! - Аннет с презрением процедила. — И хватает же тебе наглости говорить эти сумасбродные вещи! Неужели ты настолько наивна, моя дорогая, что не видишь очевидного? Сними свои розовые очки и разбей их! Я тебе уже ни раз говорила: в этой жизни главное комфорт и стабильность. Твой битник обеспечит тебя лишь страстью, что скоро угаснет и фантазиями о лучшем будущем, но и оно не наступит. Знаешь почему? - безмолвно проливая слезы, Киви выдержала острый взгляд матери. — Все потому, что на большее подобные ему неспособны. Он обречен на вечные скитания. Ему подвластны лишь слова, но не действия.
— Нет, неправда!
— Все, хватит! Забудь о нем - и поставим на этом точку! - отсек мистер Мосс, взмахнув рукой.
— Вам никогда не быть вместе. Я этого не позволю! - добавила в лихорадке Аннет, стуча кулаком по груди. — Придется переступить через меня, если этот прохвост тебе важнее собственной семьи!
— Я люблю его.
Мать с безразличием обернулась; в её глазах собрались жемчужины слез, но проглотив свои рыдания, она жестко фыркнула:
— Убей в себе эту любовь. Она невозможна.
— Я люблю его! - повторила Симран с нажимом.
— Довольно! Хватит! - поймав дочь за руку, мистер Мосс рывком отбросил её к двери спальни.
Безутешная без умолку твердила одно и то же, будто нарочно ковыряясь в открытой кровоточащей родительской ране. Очутившись взаперти в излюбленной обители, прежде в её надежном убежище, который уносил её прочь от мирских забот, она больше всего на свете мечтала выбраться отсюда. И она бы выбралась, не окажись на окне решетки. Их установили с ночи её побега.
Осознав бедственность всего положения, Симран бросилась на постель и горько расплакалась. Ей бы из-за чего: боль от смерти подруги, разлука с любимым и отнятая свобода стали для неё музыкой вечной печали.
А спустя пару дней ей сообщили о смерти Малыша.