Глава 4

Возложив на могилу цветы, он еще долго сидел подле холодного камня. Город спал, но шум его беспокоил землю покойников. Строения Манхэттена окружили безмолвную территорию Сент-Николаса. Первые солнечные лучи едва озаряли шапки деревьев, и небо было прозрачно-голубым, безоблачным, словно чей-то идеальный рисунок. Джек с благоговением созерцал его, отдавая должное художнику - краски подобраны великолепно. Меланхоличная палитра цветов и оттенков выражали глубокие чувства, о которых он не мог говорить вслух.
Джек опустил глаза к земле, коснулся рукой сырого камня и, хорошо помня, что Малыш был католиком, прочел молитву, какую помнил и как умел.
— Покойся с миром, друг, - сказал он, вообразив перед собой призрака, — если рай существует, то ты точно там.
Следом, порывшись в кармане своего тонкого пиджака, скорбящий раскрыл сложенную надвое фотографию. Один край её был порван, и на снимке остались трое. Джек слабо улыбнулся обнимающимся юным ребятам и, оставив фотографию на могильной плите, поднявшись с росистой травы, расправил сгорбленные плечи. Ему тяжело привыкнуть к мысли, что под камнем лежал Рафаэль. Другие успели оплакать его и отпустить, но Джек не умел договариваться со смертью - она всегда приходила за дорогими его сердцу людьми, словно знала кого забирать. Он многое вычитал о смерти из восточной философии, иногда находил утешение в теории реинкарнации, однако ничто не помогало ему смириться с потерей.
— Прощай, Малыш.
Сказав это, Джек покинул безмолвное кладбище Сент-Николаса, где покоился славный малый по имени Рафаэль.
На надгробии были такие слова: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».