Глава 9

Сознание возвращалось к Банчану медленно, как сквозь густой сироп. Он лежал в постели, уставившись в потолок, и чувствовал, как остатки кошмаров цепляются за него липкими лапками. Вставать не хотелось. Не хотелось ничего. Но тихий, настойчивый скулеж за дверью заставил его подняться.

Он потянулся, кости затрещали. Прошёл на кухню. Механически наполнил миску Гери кормом и водой, похлопал пса по голове, когда тот жадно набросился на еду. Потом умылся ледяной водой, пытаясь смыть с лица печать бессонницы и усталости. Разогрел в микроволновке вчерашнюю лапшу, съел её, не ощущая вкуса. Автоматизм быта был его единственным якорем в реальности, которая всё больше напоминала больной сон.

Он снова лёг, повернувшись к стене, и, преодолевая сопротивление собственного мозга, наконец, провалился в тяжёлый, беспокойный сон.

Его разбудил звук. Не громкий. Не резкий. Тихий, но чужой. Щелчок входного замка.

Адреналин ударил в виски, мгновенно смывая сон. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Он лежал неподвижно, слушая. Шаги. Лёгкие, неуверенные. Не похожие на уверенную поступь Чонина. Но кто ещё мог быть в его доме ночью?

Он бесшумно поднялся с кровати, на цыпочках подошёл к прикроватной тумбочке и взял пистолет. Холодная сталь рукоятки успокаивающе легла в ладонь. Он медленно, затаив дыхание, двинулся по коридору к кухне.

Свет на кухне был включен. И в его луче, прислонившись к столешнице и мелко дрожа, стоял Феликс. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза — огромными, полными непролитых слёз и животного ужаса. В руке он сжимал какой-то маленький блестящий предмет.

Увидев Банчана с пистолетом, Феликс вздрогнул и чуть не вскрикнул.

— Чёрт, Бан! Это я!

Банчан медленно опустил оружие, но не убрал его. Он не сводил с Феликса взгляда, пытаясь понять, что происходит.

— Как ты вошёл? — его голос прозвучал хрипло и резко.

Феликс показал ключ-карту. — Ты… ты дал мне его полгода назад, на случай, если понадобится срочный доступ к твоим файлам. Помнишь? Я… я не знал, куда ещё идти.

Он говорил прерывисто, его дыхание сбивалось. Банчан нахмурился, подошёл ближе. Теперь он видел всё: трясущиеся руки, испарину на лбу, следы каких-то царапин на шее.

— Что случилось, Феликс? — спросил он уже мягче, убирая пистолет в кобуру на поясе спортивных штанов.

Феликс бессильно съехал по стене на пол, спрятав лицо в коленях. Его плечи дёргались.

— Он был там… В клубе… В туалете, — он начал задыхаться. — Прижал меня к стене… Говорил о шахматах… Знает мой ник… Знает, что я играю с ним…