Глава 4
Ошеломление от поцелуя длилось не больше секунды. Затем мозг Банчана, пробиваясь сквозь алкогольный туман и шок, наконец, заработал. По его телу прокатилась волна адреналина, сжигая стыд и замешательство, оставляя только первобытную, животную ярость.
— Не трогай меня, ублюдок! — его рык был хриплым, надорванным. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но верёвки лишь глубже впились в запястья, выступила кровь. — Руки прочь! Я тебя убью! Слышишь, сукин сын? Я сломаю тебя!
Чонин отстранился, его глаза блестели в полумраке. Сначала на его губах дрогнула улыбка. Потом он тихо рассмеялся. Это был не весёлый смех, а холодный, металлический звук, полный презрения и наслаждения.
— Какой шумный, — прошептал он, качая головой. — И такой… предсказуемый. Угрозы. Кровь. Насилие. Это всё, что у тебя есть, детектив? Это скучно.
— Отпусти меня! — закричал Банчан, снова пытаясь вырваться. Его мускулы напряглись до предела, на лбу выступил пот. Бессилие разъедало изнутри, делая ярость только острее.
Лицо Чонина внезапно стало серьёзным. Детская игривость исчезла, сменившись ледяной целеустремлённостью.
— Ладно, — тихо сказал он. — Если не можешь вести себя прилично, тебя нужно заткнуть.
Он повернулся, подошёл к той самой стеклянной витрине и открыл её. Его пальцы скользнули по содержимому с привычной нежностью, прежде чем он выбрал один предмет — чёрный кожаный кляп с ремнями. Он вернулся к кровати.
Увидев это, Банчан начал бороться с удвоенной силой. Он извивался, пытаясь откатиться, но Чонин был быстрее. Он одной рукой с силой сжал челюсти Банчана, заставив того открыть рот. Боль была резкой, оглушающей.
— Нет! Не смей! — попытался крикнуть Банчан, но это был уже только нечленораздельный рёв.
Следующее мгновение наполнилось удушающим присутствием кожи во рту. Кляп был влажным, с привкусом латекса и чего-то чуждого, сладковатого. Ремни с щелчком застегнулись на затылке, намертво фиксируя его. Теперь он мог только издавать глухие, яростные звуки, а его дыхание стало тяжёлым и свистящим.
Слёзы унижения и бешенства выступили на глазах. Он был полностью беспомощен. Лишён даже голоса.
Чонин смотрел на него с хищным удовлетворением, изучая его лицо, искажённое гримасой.
— Вот так лучше, — он провёл пальцем по мокрой от слёз щеке Банчана. — Теперь ты не сможешь испортить момент.