Глава 7

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отдаваясь в тишине пустой квартиры. Банчан прислонился к косяку, сбрасывая на пол промокшую куртку. Каждый мускул ныл от усталости, каждый нерв был оголён до предела. Весь день, прошедший после того кошмара в парке, он провёл в лихорадочных, но бесплодных попытках работать. Образ истерзанного тела с багряником в ране и звериным разрезом на горле стоял перед глазами, смешиваясь с воспоминаниями о тёплой комнате и насмешливом взгляде Чонин.

Собака, верный Гери, подбежала к нему, тычась холодным влажным носом в его бессильно повисшую ладонь. Она скулила, её живот был поджат от голода.

— Да, знаю, прости, — прохрипел Банчан, проводя рукой по её шерсти. Он чувствовал себя последним ублюдком. Не мог защитить себя, не мог накормить собаку. Не мог поймать маньяка, который водил его за нос, как щенка.

Он побрёл на кухню, движения его были медленными, механическими. Открыл холодильник. Пусто. Голодный, раздражённый лай Гери резанул по нервам. Он схватил первую попавшуюся банку с собачьим кормом, с силой швырнул её в миску, так что содержимое разлетелось по полу.

— На, жри, чёрт побери! — крикнул он, и его голос сорвался на визгливую, нездоровую ноту.

Собака отпрянула, испуганно прижав уши. Банчан увидел её взгляд — полный недоумения и страха. Не от голода. От него. От его ярости.

Он отшатнулся, сжав голову руками. Боже, во что он превращается? Этот психопат не просто играл с ним. Он методично разрушал его изнутри, превращая в злобное, неузнаваемое существо. И он проигрывал. С треском.

---

В это же время в уютном, неброском ресторанчике в дорогом районе Сеула Чон Ин отрезал себе кусочек сочного стейка средней прожарки. Он ел с изящной, почти женственной аккуратностью, тщательно пережёвывая каждый кусок. На столе рядом с бокалом дорогого красного вина лежал его планшет. На экране — сводка новостей. Заголовок гласил: «Загадочное двойное убийство в городском парке: маньяк-«Композитор» или подражатель?»

Он прочёл статью, и на его губах заиграла лёгкая, довольная улыбка. Особенно его позабавил комментарий «эксперта», который разглагольствовал о «символике багряника как знака очищения через страдание». Какая чушь.

Он отпил вина, смакуя его вкус. Всё шло по плану. Последнее «произведение» было не столько искусством, сколько необходимым жестом. Напомнить детективу, что правила диктует он. Что жизнь и смерть — это глина в его руках. И что тот, кто попытается подражать ему, всегда будет жалкой пародией.