Цена.

Машина мчалась по ночному городу, превращая огни в длинные, ядовитые полосы. Я сидела, закутавшись в чёрный пуховик Тома. Он сам был за рулём, его профиль в свете фонарей казался вырезанным из гранита. Сзади, в другом внедорожнике, следовала его охрана. Мы ехали к Георгу. Моё сердце билось в странном, раздвоенном ритме: лихорадочная радость от предстоящей встречи и леденящий страх от того, что эта встреча означала. Нас выгнали из крепости. Мы были в бегах.

— Где он? — спросила я тихо, не в силах вынести молчание.

— В безопасном месте, — ответил он, не отрывая глаз от дороги.

Он не сказал ничего больше. Мы свернули в индустриальную зону, проехали мимо унылых складов и остановились у неприметного ангара с тускло горящей лампочкой у ворот. Том вышел, открыл мне дверь, его пальцы сомкнулись на моём запястье — твёрдо, как стальной браслет. Он не отпускал меня.

В ангаре пахло маслом, пылью и сыростью. Посередине стояло несколько машин, в углу — импровизированная кухня. И там, в дальнем конце, за перегородкой из некрашеного гипсокартона, была дверь с кодовым замком. Один из охранников Тома быстро набрал код. Том пропихнул меня вперёд.

Комната была крошечной, почти камерой. Голая лампочка под потолком. Походная кровать. Стол. И он. Георг.

Он сидел на краю кровати, в мятой рубашке, и когда дверь открылась, он поднял голову. Он похудел. Щёки впали, под глазами — синяки усталости. Но глаза... глаза загорелись таким облегчением, такой болью и любовью, что у меня перехватило дыхание.

— Кейт! — он вскочил, сделав шаг вперёд, но тут же остановился, увидев за моей спиной Тома. Его взгляд мгновенно потемнел, стал острым и холодным. — Каулитц. Выпусти её руку.

Том не выпустил. Наоборот, его пальцы сжались сильнее.
— Мы пришли навеститься, Гео. Не более. Убедиться, что ты жив и здоров.

— Я отлично вижу, в каком она состоянии, — прошипел Георг, его глаза пробежались по моему лицу, по пуховику, по тому, как я инстинктивно прижималась к Тому. — Ты чего боишься?

— Я боюсь её идиотизма, который может стоить ей жизни, — холодно парировал Том. — Как, впрочем, и твоего. Приветствие закончено. Садись.

Он подтолкнул меня к единственному стулу у стола, а сам прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Он был здесь хозяином. Даже в этой конуре. Георг медленно опустился на кровать напротив, не сводя с него глаз. Напряжение в комнате стало физическим, его можно было резать ножом.