Доверие злодею.

В клубе продолжалось веселье, но теперь это был не хаос, а ритуал. После того поцелуя, который оставил на губах вкус дыма, виски и безвозвратного решения, Том схватил меня за плечи, отстранил на сантиметр, посмотрел в глаза — и его губы снова растянулись в той дикой, победной ухмылке, что сводила с ума. Не сказав ни слова, он снова втянул меня в танец. Теперь его руки знали моё тело иначе — не как объект сопротивления, а как территорию, на которую предъявлены права. Мы танцевали, смеялись (я смеялась, и этот звук казался чужим), пили шампанское прямо из бутылки, которую он ловко выхватил у официанта. Я позабыла обо всём: о документах, о Георге, о пропавших родителях и о брате-близнеце, чьё имя теперь было моим проклятием. Существовал только этот момент, этот грохот, его руки на моей талии, его взгляд, который больше не был ледяным — в нём горел костёр, и я горела в нём вместе с ним.

Пока не начала трезветь.

Это пришло постепенно: сначала холодок на спине, когда мы вышли из давки танцпола к барной стойке. Потом — отчётливое чувство, что мир, который мы с ним на несколько часов построили из музыки и прикосновений, был из стекла. И оно треснуло при первом же здравом вопросе в моей голове. Я облокотилась о бар, внезапно почувствовав тяжесть во всём теле.

— Том, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло от криков и смеха. — Я устала. Отвези меня домой.

Он, поправляя манжету рубашки, повернулся ко мне. Улыбка исчезла.
— Ты с ума сошла? Пока я не разберусь с этим делом до конца, возвращаться к Георгу — самоубийство. Ты сама видела, что у него.

— А что я увидела? — голос мой сорвался. — Клочки бумаг! Непонятные имена! Я уже не знаю, где мне безопасно, Том! В доме лжеца или в клубе убийцы!

Я не заметила, как мы уже шли по коридору к его кабинету. Он втолкнул меня внутрь, закрыл дверь, заглушив грохот. Я опустилась на диван и схватилась за волосы, чувствуя, как трезвость обрушивается на меня ледяным душем стыда и страха.

Он присел передо мной на корточки, осторожно, будто я была диким зверем, который мог в любой момент сорваться. Его руки протянулись, но не коснулись, замерли в воздухе.
— Я прошу тебя. Не ехать домой. Не сегодня.

— И куда же мне деться? — я смотрела на него сквозь пальцы. — В отель? С какими деньгами? Или, может, у тебя есть ещё одна запасная избушка в лесу?

— Я могу снять номер. Или... — он замолчал, его взгляд стал тяжёлым, — или поехать ко мне.